Лифт не работал всю неделю из-за перегоревшего мотора, обрекая женщину и всех жильцов верхних этажей проделывать вынужденный путь по лестнице. Негодование копившееся в женщине всю неделю, вылилось в объявление, гласившее красными печатными буквами выстраданное содержание:
«Ув. Жильцы! Удручающее антисанитарное состояние нашего подъезда оставляет желать лучшего. МУСОР – прописался на наших лестничных площадках, отравляя наше проживание. Давайте не будем сорить и соблюдать чистоту, ведь наш подъезд это продолжение наших квартир. За несанкционированный мусор предусмотрен штраф и административная ответственность.
подпись: Не равнодушные жильцы»
Прикрепив его на крепкий скотч на парадных дверях подъезда, поздно вечером, в обстоятельствах чтобы не быть обнаруженной, почему то она испытывала неловкость по этому поводу, женщина почувствовала некоторое облегчение, подобно после сакрального сжигания записки с описанными в ней проблемами и страхами на приход лучших времён. И догнавший её на следующий день краем уха разговор двух соседок в котором они хвалили незнакомца за хорошее дело – мол, давно пора порядок наводить и приняв это, разумеется, на свой счёт, она ещё более приободрилась, улыбнувшись незаметно самой себе.
Прошло три дня, но неожиданные обстоятельства вернули её на землю. Возвратившись с работы, она молча стояла у подъездных дверей и смотрела под ноги на кучку, бывшую ещё вчера объявлением, изорванным на маленькие клочки и красные буквы на них безжалостно растерзанных слов, казалось, истекали кровью. Чем дольше она стояла, тем с большей силой поднималась в ней новая буря эмоций и досады, но уже не та первая, а другая – личная, словно это её ни за что разорвали и подло бросили на пол. Поднявшийся внезапно порыв ветра стал носить и крутить обрывки по земле, ударяя их об ноги женщине, словно пытаясь сказать ей что-то, но погружённая во внутренний хаос собственных мыслей и эмоций она уже не замечала этого. Оглядываясь то на дверь с остатками скотча, то по сторонам, она будто пыталась представить в подробностях картинку совершения злодеяния; с какой приложенной силой срывалось объявление, представив толи быка толи минотавра несущегося на красную тряпку и понять обстоятельства приведшие к этому. Наконец совладав с собой, она поднялась в квартиру, но и там случившееся не давало ей успокоиться. Неуёмные мысли, подозревающие каждого жильца в подъезде, вспышкой переходящие в эмоциональный разговор самой с собой, тормозили координацию её действий придавая неуклюжесть телу. Залитая кипящей водой от макарон плита, упущенная и разбитая кружка, неловкие удары коленом и плечом о стоящие предметы не досадовали её так, как произошедшее в подъезде.
Не в силах переносить моральное мучение и держать это в себе, она понесла своё наболевшее в соцсети, как ещё когда то до их появления сносили в личные дневники. Изложив все обстоятельства и все ощутимые ею эмоции, как откровение у психоаналитика или покаяние у священника, она выложила пост со сделанной ранее на смартфон фотографией объявления в общедоступном режиме, облегчив тем самым своё последующее душевное состояние. Чего она ждала взамен – понимания, жалости, совета она ещё не осознавала, ей просто хотелось высказаться.
Её общедоступный пост не затерялся в бездонной сети и оказался замеченным разными френдами и просто онлайн прохожими, став на время местом социального бурления. И тут понеслись дружеские понимания, взаимные негодования и всякие советы:
Светик: Валентина как я вас понимаю! сама в таком подъезде живу. Уборщице жильцы платить не хотят, дорого говорят и сами не убирают. Сколько я боролась с этим всё без толку.
Ольга Васильевна: Не расстраивайся Валечка!!! Ты умничка, что повесила объявление. Ты же не виновата, что дураки на свете есть.
Валентина: Спасибо тебе Олечка за моральную поддержку)) Я вся в расстроенных чувствах.
Оксана Петрик: В своём подъезде я тоже писала такое объявление, правда его не трогали, но толку никакого не было.
Петров: Да блин одно быдло вокруг, хоть выезжай(((