Этим маршрутом на дачи пользовался разный народ: жители ближних сёл и пгт, через которые проходила дорога были постоянными попутчиками. Почти всегда очень шумные, особенно женщины. Энергичные в своём поведении, то с возмущением перебирали косточки, чьей то личной жизни и поведения, то заливались громким смехом, приводя в городских дачников в не комфортное состояние, пока те не привыкали и смирялись к таким попутчикам. В общем, где бы ещё такие разные миры, могли встретиться в такой близости друг от друга, но без «перекрёстного опыления» мировоззрений – как сказали бы любители живой природы. Но случались и среди городских – «возмутители спокойствия».
- О! Серёня… – раздался радостный, хрипловатый мужской голос. – Ты братуха! – Поменявшись местами с парой человек в проходе, что бы ближе пройти к сидевшему товарищу.
- Здоров Колян! Здоров … – так же улыбаясь, протягивая руку, отвечал ему другой.
- Ты в очереди стоял? Как это я тебя пропустил… – говорил первый, крепко пожимая ему руку. – Ты как братуха? Три года не виделись!
- Да всё путём. А ты как?
- Вон, жинка моя сидит… – сказал первый мужчина, указывая на сидевшую по другую сторону ряда кресел взбитого сложения женщину с весёлым и одутловатым лицом. Говорят, с возрастом семейные пары становятся внешне похожими друг на друга. Это был тот случай. – На дачу едем, расслабиться на природе.
- Я тоже… – отвечал ему второй.
Первый мужчина, с короткой почти лысой стрижкой, был немного старше и крепче в кости, с хорошим выпиравшим вперёд животиком и без иных отложений по бокам, который облегала синяя в мелкую полоску футболка, из-за чего живот был похож на распирающий пузырь. Второй был младше на три года с сухощавой в фигурой, с уже виднеющейся лысиной на макушке и седеющими висками. Обоим мужчинам не было и сорока, но выглядели старше своего паспортного возраста, так как их образ жизни не предполагал какой либо заботы о собственном здоровье; жизнь проходила как один день и что будет завтра, то будет завтра. Это были работяги, любившие приложиться к крепкому градусу и не обременявшие себя иным культурным досугом.
- Ты на заводе всё, или где? – спрашивал Серёня.
- Всё там.., в цеху, – отвечал ему Колян.
- А я на стройках и квартирах шабашу. С братом, заказы берём.
- Что делаете?
- Всё…
- Слышь, а тебе по работе металл не надо, полоса, уголки, трубы? – сказал Колян, после непродолжительной паузы.
- Бывает надо. Почём даёшь?
- Как для своих, не дорого. Сговоримся, – отвечал Колян с довольной улыбкой дельца прокрутившего только, что выгодную сделку.
- А с завода как...?
- Как! Там все свои… Ты ж, Василича помнишь? Ну так связи налажены.
Минут десять они коротко проговорили о каких то не важным вещах, вспомнив общие весёлости и казусы из прошлой жизни. За это время автобус покинул городскую черту и ехал по обсаженной с обеих сторон высокими деревьями дороге, идущей между колхозных полей и садов. Загородная дорога в отличие от городской, была обделена ровным покрытием, из-за чего салон автобуса трясло, когда его колёса то тут, то там попадали в ямки и трещины.
- Фух, шо то меня разморило. Вчера так душевно посидели с кумовьями, – сказал Колян, вытирая раскрасневшееся потное лицом. Наклонившись ближе к товарищу, он хитро посмотрел ему в глаза и тихим голосом проговорил, – надо накатить.
- Есть, что..? – улыбаясь так же хитро, спросил Серёня.