***
– Нет, это тоже не годится! И это… А это вообще откуда?
– Ну, так ты же у нас властительница снов, – Игорь сделал парочку магических пасов жезлом, чуть было не смахнув фаянсовую фигурку смеющегося Хотэя. На верхушке красовался выкрашенный золотой краской ловец снов с развевающимися перьями. – Все равно без дела на подоконнике лежал.
– Он висел, и отпугивал негатив, между прочим. Ой, все, я больше не могу! – запутавшись в длинной юбке, Тоня бухнулась на диван и закрыла лицо руками. – Полтора часа до начала, а у меня ничего не готово!
– Кого изображаем-то хоть на этот раз?
Отец с опаской заглянул в комнату. Всякий раз, когда подруги по институту устраивали флешмоб-косплей, квартира Балашовых превращалась в закулисье Большого Театра.
– Юну из Последней Фантазии, – девушка угрюмо потыкалась в телефоне, выудив изображение жрицы с развевающимися рукавами. – Но я нечаянно проболталась девчонкам, так что почти наверняка кто-нибудь решится тоже этот костюм надеть. Вот я и хочу его немного… видоизменить.
– Готово, сестрен, – Павел вошел, держа на вытянутой руке блестящий черный парик. Ему пришлось битый час провести на кухне, расчесывая и приводя в порядок спутанные пряди – зато теперь локоны послушно струились волнами до самых колен.
– Пашка, ты гений! – чмокнув брата в щеку, Тоня водрузила парик на себя и безжалостно обкорнала пряди почти наполовину.
– Э, – шок на лице у брата заслуживал звания мема недели. – Так что, можно было? Надо было сразу сказать, я же столько времени убил, расчесывал, волосок к волоску…
– Папа! – не слушая причитания брата, девушка вспорхнула мимо него и умчалась на кухню. – У нас есть проволока?
В общем, через пару часов, юная Морфея – микс Клеопатры с потомственной колдуньей племени Сио, – уже вовсю делала с подружками селфи на городской площади. Парочка совершенно идентичных Юн нервно курили в сторонке, пока Тоня сверкала насурьмленными глазами и рассекала воздух вышивальными пяльцами с бусинами, активно очищая микрорайон от скопившихся окисей свинца.
– Разрешите?
– Вам автограф? – смеясь, девушка не сразу узнала высокого молодого человека в черном, застегнутом под самым подбородком, глухом костюме. – Классный прикид, это из какого аниме? Хаккэнден? Ой, Макс, это вы? Здрасьте…
– Я к тебе с обычной просьбой, Антонина… – в руке у мужчины был строгий темно-синий пакет без логотипа. Изнутри торчал букетик роз в шуршащей обертке и виднелся уголок картонной коробки с китайскими иероглифами. Вроде ничего страшного. Но Тоня при виде подарка приняла оборонительную стойку.
– Я бы хотел, чтобы ты передала маме… то есть, Адель…
– Вот сами и передавайте! – с вызовом крикнула девушка, на всякий случай отбегая подальше. – Вообще, как вы узнали, что я здесь? Опять Игорь меня выдал? Вот пускай он ваши подарки и передает!
– Да нет же, – рассмеялся мужчина. – Все не так. Я как раз хочу сам с ней поговорить. Так что не могла бы ты ей по секрету сообщить, что меня видела?
– Вот ни за что не поверю, что телефон дома забыли, – прищурила глаза девушка. – Что-то вы явно хитрите…
***
Ден клятвенно обещал быть на том флешмобе. Но совершенно банально забыл. А потом, когда Тоня наконец-то взяла трубку, разговаривать она захотела вовсе не с ним.
– Максим приехал? – Адель так и застыла в кресле, и только чайная ложечка у нее в руке тихонечко задребезжала о подстаканник. – Как всегда. И не предупредит никогда, не позвонит…
– Ее сын? – шепотом спросил Денис у Иван Иваныча. Тот согласно кивнул и молча махнул рукой: мол, не здесь, не при ней.
– Муж ее, Агидели нашей, Чудимировны, из семьи ушел. Уж что у них случилось, поссорились или не поделили чего, не знаю. Только вскорости… помер он, от рака. Адель тогда аж поседела вся. А Максим во всем случившемся ее обвиняет. Сколько ему тогда годков-то было? Как раз учиться собирался, за границу они его хотели, к родственникам. Там он вместо науки в религию и ударился. Из чувства вины или чего еще.
– Вон он отчего в сутане расхаживает? —хмыкнул Ден, рассматривая присланное Тоней фото. – А как же всепрощающая любовь, почитай родителей и все такое?
– Он и почитает, – в дверь постучали, и Иваныч привстал, здороваясь с молодым человеком. Максим улыбнулся обоим одними уголками губ, чуть дольше задержал взгляд на Денисе.
– Новенький?
– Он самый, – подтвердил бухгалтер. – Адель у себя. Во, уже и чайник вскипел. Вовремя ты!
– Ну вот, видал? – прошептал старик, пока в соседней комнате надрывался свисток на чайнике. Ох уже эти стены из гипсокартона! – Почитает он, как же. Каждую годовщину шлет ей подарки. Лет десять носу не показывал, она мне все плакалась. А сама звонит – он трубку не берет. Что на него в этот раз нашло – ума не приложу.