– Ай, любимая, ну больно же! – от полотенца вкусно пахло поджаристыми пирожками. – За что? Подумаешь, из-за какого-то булыжника… Это что, с картошкой пирожки? С мясом? Давай я быстренько чаек поставлю и…
– Ты из этого окна его бросил?
Девушка стояла возле распахнутого окна. Вид у нее был такой решительный, что ближе подойти он не осмелился, издали виновато кивнул.
– Ну, не совладал. Он мне видела, что сделал? Я теперь неделю буду с повязкой ходить!
– Сейчас и я добавлю, – Настя припечатала его взглядом, сердито подхватывая с пола сумку. – Вот еще выдумал, чужие подарки выбрасывать.
– Насть, ты куда? Настен? Да он разбился, наверное, ведь четвертый этаж! А может, его дворники подобрали, или дети… – кричал он вслед. Слова гулко разносились в лестничном пролете, где-то внизу щелкнула соседская дверь, и Аркадий сердито захлопнул свою.
Будто подменили. Из-за какого-то камня так на него въелась? Отец, что ли, ей его оставил, или…
Ах, какой же он дурак!
Парень хлопнул себя по лбу, забыв про отметину – и чуть не взвыл, от досады и боли. Он же мог считать, откуда парень попал к невесте в руки. Покойный Петр Алексеевич больше рыбалкой интересовался, а коллекций минералов, да еще и с аномальных зон, Аркадий у него что-то не замечал.
Выглянув в окно, он мрачно наблюдал, как девушка мечется по всему двору, бросается к каждому прохожему. И дался ей этот камень…
***
Настя в нерешительности застыла перед грудой мусора. Ну что же, из всех мест осталась только свалка. Сто раз спросив себя, стоит ли подарок таких жертв, девушка глубоко вздохнула, сделала шаг и…
– Красавица, вы не это, случаем, обыскались?
Интеллигентный с виду мужчина – так с виду сразу и не скажешь, что бомж, – прислонив к ограде груженный пакетами велосипед, вертел в руках ее минерал. Рука в замызганной перчатке с обрезанными пальцами живо отдернулась назад, и взамен нее прямо перед носом девушки замаячила другая.
– А позолотить ручку? – фиолетовые очки в стиле Джонни Деппа плохо скрывали насмешливый прищур. – Если нет наличными, можно и потанцевать, или поцеловать…
– Держите, —Настя сердито сунула ему сторублевую купюру. Наконец-то злополучный камень оказался у нее в ладони.
Надо же, какой теплый…
Отойдя на приличное расстояние, она вытащила носовой платок и тщательно протерла спиртовым раствором сначала минерал, потом собственные руки.
– Премного благодарен! – бомж элегантно отсалютовал ей вслед и покатил своей дорогой, путаясь в полах длиннющего и не по сезону теплого пальто.
Вино из одуванчиков
– Надеюсь, вы любите Брэдбери?
Семеныч сегодня явно был в хорошем настроении: побрился, побрызгался одеколоном и даже рубашку надел под цвет вышитой скатерти.
– Не обращайте внимания, – он смущенно принялся поправлять манжеты. Застегнутые, между прочим, на запонки-желуди. – Это моя благоверная забавлялась, царствие ей небесное. Купит отрез на скатерть, а брала она всегда с запасом, так что из обрезков вечно что-то мастерила, то мне трусы, то себе блузку… В рубашках у меня, как видите, недостатка не было, не обижен.
Из скрипучей хельги был торжественно извлечен древний графин темно-синего стекла с пробкой, обвязанной для верности упаковочной бумагой, и пара точно таких же фужеров на рифленой ножке. Терпкое вино на травах Ден не оценил, хотя букет был приятным. Наряду с нотками мяты и одуванчика чувствовался также привкус летнего вечера, посиделок у костра и долгих-долгих прогулок до зари.
– Правда, навевает приятные воспоминания? – подмигнул ему старик. – Сам настаивал, по семейному рецепту. Ох, а про канарейку-то свою я и забыл совсем!
Да, помимо кошачьей лежанки в гостиной также обосновалась птичья клетка мультяшно-розового цвета, из которой доносилось требовательное чириканье.
– Сейчас, сейчас, пташечка!
– Ее вы тоже в подъезде подобрали? – поинтересовался Денис. – Вот ее вам надо было ее одуванчиком назвать, как раз под цвет.
– Эх, была бы жива моя Марина, она бы живо ей подобрала и имя, и фамилию, и прозвище. Начитанная была женщина, – спустившись с табуретки, старик немного подумал, приноровился, и отодвинул подальше от клетки массивную скульптуру-древо с подвешенными к ветвям медальонами.
– Помочь?
– Управился, – для верности, Семеныч накрыл инсталляцию газетой. – Боюсь, запачкает. Тоже, к слову, моей Андреевны золотых рук дело. Намучились мы тогда с этими створками. Но она то ли в фильме каком увидела, то ли еще где – только решила, что будет только так и не иначе!