Ден раскрыл одну из позолоченных коробочек, которая на поверку оказалась скорлупой грецкого ореха. Внутри оказалась выцветшая фотография худощавого мужчины в гимнастерке.
– Прадед, значит, мой. В дивизии Чапаева воевал, так-то вот.
– Моя мама тоже вечно что-то мастерила, – Дену захотелось тоже чем-то похвастаться. – Шила много. К нам постоянно какие-то женщины приходили, вся комната была в лоскутах.
– Ясно. Тоже, значит, рукодельница, – улыбнулся Семеныч и кивнул в сторону заваленной книгами тахты. – Хотел вам еще один альбом показать, занятный. Но только для этого надо умудриться убрать вон ту крайнюю стопку и при этом ничего не уронить. Справитесь?
Оклеенный старыми обоями альбом, естественно, оказавшийся в самом низу, был посвящен армейским и студенческим годам. Рассказывая о сослуживцах, старик словно помолодел. А вот Ден слушал вполуха, а сам пытался вспомнить хоть что-то похожее из своей жизни.
Ничего.
Он с горем пополам помнил школьный выпускной и как впервые в жизни напился с друзьями до отключки. Помнил первый курс и бессонную сессию – первую и последнюю, ибо потом в памяти был сплошной провал. Как он бросил учебу? И как так вышло, что за все годы ни один друг не позвонил, не разыскал страничку в соцсетях? Да и были они вообще у него, друзья?
***
На улице девушка ласково успокаивала плачущего карапуза возле автомата с мороженым. Поборов минутное желание помочь, Ден хотел было пройти мимо, но тут разглядел знакомые веснушки и узел туго стянутых русых волос, перевязанных лентой.
– Привет!
Настя на автомате улыбнулась в ответ, но потом чуть побледнела. Ден успокаивающе поднял руки:
– Сегодня я послушный мальчик, только что с лекции отечественной истории. А ты, – он окинул взглядом ее голубой плащ. – Прямо как добрая фея-крестная. Как там ее звали? Флора, Фауна и…
– Мэривеза, – закончила за него девушка и удивленно откинула со лба русую прядь. – А вы откуда знаете, кстати? Неужели мультик смотрели?
Действительно, откуда?
Парень кашлянул и смущенно запустил пятерню в непокорную шевелюру. Вот так всегда, поленишься уложить волосы с лаком и тут же встретишь девушку своей мечты. Вообще-то, сейчас его так и подмывало спросить кое-что другое: не видела ли Настя его во сне с того самого дня на мотодроне?
В сумочке у Насти зазвонил телефон. Ден узнал переливчато-хрустальную пьесу Сен-Санса. Лицо девушки внезапно стало серьезным, на лбу наметилась тонкая линия. Поколебавшись, она сбросила звонок.
– Неужели поссорились?
– А вам-то что? – Настя спохватилась, закрыла глаз, глубоко вздохнула. – Простите, Денис. Кажется, я устала на работе. Вот такую вот мелочь приводят десятками, – она кивнула в сторону карапуза, который жадно уминал мороженое, цепляясь за мать и продолжая для вида тихонько всхлипывать. – И пытаешься их чему-то научить. Чуть голос повысишь – уже слезы, и разъяренные родители готовы на тебя в суд подать…
– Понимаю, – сочувствующе протянул парень. – Сам был таким.
– Да еще у Аркадия что-то с бизнесом, весь на нервах. И после того… случая… в общем, мы с ним немного поругались.
– Ничего. Если любит, простит – это я вам как психолог говорю, хоть и без диплома.
– Что же вас заставило бросить? – ну вот, и она туда же. И снова ему мучиться и терзаться несуществующими воспоминаниями. К счастью, Настя тут же заметила его мрачную мину и поспешила перевести разговор на другое.
– Все-таки, наверное, будет дождь, – она с опаской взглянула на небо. – Хмурится весь день. А я, как нарочно, зонт в студии оставила. Думала, проскочу.
– Давайте попробуем проскочить вместе, у меня тут мотоцикл неподалеку.
– Нет уж, спасибо, мне и прошлого раза хватило, – рассмеялась она. – До свидания!
– До скорой встречи, – пробормотал он про себя. И в очередной раз поймал себя на мысли, что они с Настей уже где-то встречались. Невообразимо давно, в начисто позабытой жизни.
Может, ему самому пора записаться к Адель на прием? Найдется ли в его снах хоть намек на потерянные воспоминания?
***
След из розовых лепестков тянулся от самой прихожей в гостиную. Муська успела от души поваляться на цветочном ковре и, похоже, совсем одурела от свалившегося счастья.
Вот кому мало надо для радости, – хмуро подумала Настя, вешая намокший плащ. Балетки, совсем новые, набухли от воды и теперь годились только для домашних тапочек. Несколько лепестков прилипло к босым ступням. Конечно, это красиво – вот только кому потом придется всю эту романтику подметать?