Сигню в ужасе смотрит на нее:
— Ты… ты не сделаешь этого.
— Почему бы? Я только что рассказала тебе, что я видела и во что верю. Сигню Харквальдссон, я рассказала тебе, что видела, как сбывается самый страшный мой ночной кошмар. Поэтому относись к тому, что я говорю, с полной серьезностью. И не лезь, когда я пытаюсь спасти ситуацию.
— Чего ты хочешь? — Сигню явно запаниковала. — Заставить меня молчать? Но зачем? Что я выиграю, если расскажу кому-нибудь?
— Нет, я не хочу тебя запугивать. Я хочу, чтобы ты нам помогла, демон тебя задери.
Она берет расшифрованную записку и пихает ее в руки Сигню.
— Ты вурстьястанка. Ты выросла здесь. Прочитай и скажи, понимаешь ли ты, о чем тут речь. Видишь ли что-нибудь знакомое. Хоть что-то.
Сигню таращится на Мулагеш, явно не зная, что делать. Потом смотрит в записку:
— Знаете, мне никогда еще не приходилось видеть записки сумасшедшего. Это абсолютный, кристально чистый…
И тут она осекается. И на глазах бледнеет.
— Что? — спрашивает Мулагеш.
— О нет, — тихо говорит Сигню. — О нет, пожалуйста, только не это…
Сигруд обеспокоенно поворачивается к ней:
— Сигню? Что случилось? Что-то не так?
Сигню сидит неподвижно с полминуты, потом закрывает глаза.
— Я так надеялась, что его больше нет. Что он исчез. Что его поглотило море.
— Ты о чем? — спрашивает Мулагеш.
Она тихо отвечает:
— Остров Памяти.
— Он реален? Этот остров — реален?
— Конечно, он реален, — отвечает Сигню. В голосе ее слышатся печаль и невероятная усталость. — Я знаю, что он реален. Я там однажды… побывала.
— Ты можешь переправить меня туда?
Сигню опускает голову. Надо же, куда только подевалась ее былая самоуверенность. Очень тихо она отвечает:
— Да.
По прохудившейся алюминиевой крыше будки охранника ЮДК плямкают и звякают крупные капли дождя, больше похожего на град. Леннарт Бьорк, ругаясь на чем свет стоит, носится с мисками и кастрюлями, подставляя их под очередной водопадик. Этот флот разновеликих посудин постоянно при нем, каждое дежурство он сердито возится с ними — увы, сколько ни чинит он крышу, дождь всякий раз находит в ней отверстие, чтобы проникнуть в будку.
Он выливает очередную кастрюлю в окно, смотрит на дорогу и настороженно замирает. Кто-то идет к нему, то и дело оскальзываясь в жидкой грязи. Похоже, это женщина — судя по росту и длине слипшихся от дождя волос. Женщина замотана в тяжелый плащ, потому ему трудно разглядеть ее лучше. Честно говоря, он не ждал посетителей в такую-то погоду. Дождь зарядил надолго, и лучше это время пересидеть дома…
Он смаргивает. Женщина несет кое-что необычное — очень большой ящик из соснового дерева, длиной около четырех-пяти футов. Причем ящик — плоский, в высоту не более трех или четырех дюймов.
Он пододвигает к себе винташ, прислоняя его к стене. Потом подходит к окну и ждет. Женщина еле плетется. Потом она пытается перехватить ящик поудобнее — похоже, тот очень-очень тяжелый.
— Доставка для генерала Мулагеш из крепости!
— Генерала Мулагеш? — переспрашивает он. — Сайпурки?
Он приглядывается к женщине — напрасный труд, лицо ее замотано шарфом.
— От кого?
— От капитана Надар.
— А, понятно. Оставьте это здесь.
Женщина колеблется:
— Мне сказали, что это очень ценная вещь.
— Я не могу пропустить на территорию стройки посылку без досмотра, мисс. У нас тут режим повышенной бдительности.
Женщина мнется еще какое-то время, а потом с неохотой поднимает сосновый ящик:
— Это очень старинная вещь, как мне сказали. Дотрагиваться нельзя. Особенно без перчаток. Там всякие масла.
— Да, да, — кивает Бьорк.
Он принимает у женщины сосновый ящик — тот действительно весит под пятьдесят фунтов, — ставит его на стол и раскрывает. И тут же ахает.
В ящике лежит массивный блестящий меч длиной больше четырех футов и толщиной с мясницкий тесак. Рукоять у него поразительной, но какой-то тревожащей красоты: сплошные клыки, зубы и хитин. А клинок странно блестит, словно это не меч, а зеркало. Бьорк проверяет ткань, на которой лежит клинок, — с осторожностью, не дотрагиваясь до меча, как и говорила женщина, — но никакой взрывчатки или часовых бомб не обнаруживает.
Он смотрится в клинок как в зеркало. Ему почему-то нравится свое отражение: в глазах мужественный блеск, плечи такие широкие. В отражении он выглядит сильнее. Свирепее. Мощнее.
— Они сказали, дотрагиваться нельзя, — снова предупреждает женщина.