— Они погибали, когда в них стреляли из пушек?
— Да. Погибали. К чему вы ведете?
Сакти смотрит на рацию у себя под рукой, а потом выразительно поглядывает на форт Тинадеши, ощетинившийся сотнями пушек.
— Одну секундочку, — говорит Мулагеш. — Вы это серьезно? Вы предлагаете открыть артиллерийский огонь по городу? Пока мы в нем находимся?
— Мы можем эвакуироваться, — говорит Сакти. — Мы можем попытаться остановить его. А потом расстрелять прямой наводкой.
— Но это унесет жизни тысяч гражданских! — злится Мулагеш. — Не говоря уж о гавани, которая тоже пострадает! А ведь в нее миллиарды уже вложены!
— А если Понжи не сработают? — с неожиданной настойчивостью гнет свою линию Сакти. — Тогда что нам делать, генерал?
Мулагеш задумывается. Нет, проливать кровь гражданских она не станет — и так она уже в ней по горло. Во всяком случае, не будет проливать, пока не испробует все остальные способы справиться с ситуацией…
И тут вдруг она вспоминает: Шара, ее лицо на стекле окна… Как там она сказала? У тебя в распоряжении целая крепость. А также огромный флот. Они не горят желанием оказать тебе помощь, но все равно ими можно будет в случае чего воспользоваться…
И тут ей приходит в голову идея: так, гавань — она же самая настоящая фабрика. А что опаснее, чем попасть между шестернями какого-нибудь механизма?
— Где Сигруд и Сигню? — спрашивает она.
— Довкинд и его дочь? — уточняет Сакти. — Мне кажется, они укрылись среди ангаров. В той стороне.
И он показывает в какой.
— А у нас есть кто-нибудь, кто хорошо стреляет из Понжи?
— Я бы сказал, что сержант Бурдар — прекрасный стрелок, — отвечает Сакти, указывая на невысокого человечка с пышными усами.
Тот коротко кивает.
— Отлично, — говорит Мулагеш. — Я думаю… думаю, у нас есть еще один выход из ситуации.
— Вы уверены, мэм? — спрашивает Сакти.
— Да. — Потом она задумывается и добавляет: — Наверное.
Мулагеш бежит по улицам Вуртьястана, изнемогая под весом винташа Понжа в руках. Сержант Бурдар не отстает, хотя при нем два винташа под мышками по одному. Когда она поделилась с ним своей идеей, он отнесся к плану охоты на святого совершенно спокойно, словно речь шла о том, чтобы голубей пострелять.
— Танцор-то из него никакой, — сообщил он Мулагеш. — Он там попрыгивает, конечно, но двигается-то медленно. Так что я без проблем всажу в него пулю, мэм. Если, конечно, смогу прицелиться.
Да. Прицелиться в нужном месте в нужное время. Они уже подбегают к воротам цеха.
Справа, в северной стороне города, слышится гудение, а потом пронзительные крики. И выстрелы щелкают непрерывно. Она ждет паузы — даже святому Жургуту требуется отдышаться, — но ничего подобного: это самая настоящая машина, она прет вперед и уничтожает все подряд, причем умело и качественно.
— Сигруд, Сигню! — кричит она перед воротами в гавань. — Вы там? Это я!
Ворота открываются, и она входит внутрь. Сигню стоит, прижавшись к стене, с пистолетом на изготовку. Потом из-за ворот высовывается голова Сигруда. Он нетерпеливо морщится — мол, давай, давай быстрей заходи.
— Отлично, — выдыхает Мулагеш. — Вы живы.
— Он сейчас домами занят, — говорит Сигруд. — А про гавань забыл. Так что мы в безопасности — пока.
— Мы-то да, но он же уничтожает город! — восклицает Сигню. — Он убивает всех подряд! Проклятое чудище! Откуда он такой вылез?
— Из меча, как я полагаю, — невозмутимо отзывается Мулагеш. — Ты сама говорила: давно почившие адепты могли захватывать тела живых. Я так понимаю, тот парень взялся за меч — и все, его тело попалось.
— Но как, демон побери, как вуртьястанский меч может быть до сих пор… активен? — удивляется Сигню.
— Понятия не имею, — говорит Мулагеш. — Но кто-то принес его мне. Чтобы я до него дотронулась. Если бы у них выгорело, это я бы стояла вон на той печной трубе, пытаясь прикончить все живое в радиусе одной мили.
— Мы можем его остановить? — спрашивает Сигруд.
— У меня есть несколько предложений, — говорит Мулагеш. — И да, мы можем остановить его. Это будет просто — при условии, что мы захотим так сделать и нам хватит здоровья. — Она оборачивается к Сигню: — Этот ваш ПК-пятьсот двенадцать — он в рабочем состоянии? Исправен?
— Что-что?
— Многоствольный пулемет. Та хреновина, что вы поставили над цехом со статуями?
— Да. Во всяком случае, я думаю, что да… Его установил там мой предшественник, но… в общем, мы не знаем, как с ним управляться.
— Я знаю. — Мулагеш присаживается на корточки и начинает вычерчивать в грязи план гавани. — Слушайте теперь. Есть немалый шанс, что Понжа сможет пробить его броню. Так что у нас есть вероятность покончить с ним с одного выстрела.