— Тогда почему вы раньше его не пристрелили? — спрашивает Сигню.
— Потому что он поймет, где мы сидим, и разделает нас как мелкий рогатый скот. Нам нужен запасной вариант, вот что.
— А именно? — спрашивает Сигруд.
Мулагеш смотрит на Сигню:
— Ты знаешь, как управляться с этим вашим поездом?
— Который стройматериалы подвозит? Конечно.
— Отлично.
Она оборачивается к Сигруду:
— Теперь о тебе. У тебя с конечностями все в порядке? На здоровье не жалуешься?
— Да все более или менее…
— Сможешь выстрелить из такой штуки? — И она поднимает Понжу — тяжелую, как настоящая пушка.
Сигруд пожимает плечами:
— Меня учили стрелять из его прототипа.
— Это «да» или «нет»?
— Это «может быть».
— «Может быть» тоже годится. Здесь не Мирград, Сигруд. Ты не сможешь залезть к нему в брюхо и проковыряться наружу. Не в этот раз.
Она делает глубокий, очень глубокий вдох. Остается надеяться, что они не сочтут ее план чепухой. Потому что она-то как раз думает, что это самая настоящая чепуха и есть. Дурь на дури и дурью погоняет.
А потом она начинает говорить, вычерчивая свой план на грязной земле у них под ногами.
Мулагеш и Сигню со всех ног бегут на северо-запад, к погрузочным цехам ЮДК, туда, куда приходит поезд со стройматериалами. Сигню тащит рацию капитана Сакти, а Мулагеш сгибается под тяжестью перекинутой через плечо Понжи. Двигаются они не так быстро, как Мулагеш хотелось бы, — это все Сигню, она зачем-то волочит с собой чемоданчик-дипломат, который был при ней сегодня вечером.
Руки, ноги и спина жутко болят, но Мулагеш пытается игнорировать сигналы своего тела. Да уж, немолода ты, дорогая, куда тебе лезть в такую передрягу…
— Это… — задыхаясь, выговаривает Сигню, — худший из планов… которые мне когда-нибудь… излагали!
— Ты делай свое дело, — отвечает Мулагеш, — а там будь что будет.
— Но… но расчет времени!.. Линии визирования! Да вообще все!
— Твое выступление мы уже заслушали, — строго отвечает Мулагеш, перелезая через низкую стену. — Нечего сейчас языком трепать — береги силы, они тебе еще понадобятся.
В конце концов перед ними возникает поезд. И сторожевая вышка. Прожектор на ней не горит, здоровенный ПК-512 дремлет рядом. Вдоль рельс светят, тихо жужжа, электрические фонари. В их белом сиянии все кажется призрачным и стерильным, как в больнице. Мулагеш и Сигню останавливаются перед рельсами, с присвистом дыша. В груди у нее теперь тоже побаливает.
Сигню со стуком опускает рацию на землю.
— Поезд стоит там, дальше, — говорит она, показывая вверх по склону холма.
Мулагеш присматривается к вышке, которая возвышается над рельсами.
— Сколько времени тебе понадобится, чтобы раскочегарить поезд?
— Я справлюсь, — отвечает Сигню.
— Это не ответ!
— Я справлюсь!
— Надеюсь, что да, справишься. Потому что если не справишься — все пропало.
Мулагеш оглядывается. Святой Жургут так и стоит на крыше, продолжая в одиночку атаковать город. А где-то капитан Сакти со своими солдатами эвакуирует гражданских, направляя их в крепость.
— Есть еще кое-что, — говорит Сигню, ставя дипломат на землю и открывая его.
— Что такое? — сердится Мулагеш. — Чего еще тебе надо?
— Я так думаю, что сейчас — самое время, чтобы вручить тебе это… Потому что я не уверена, что у меня будет еще возможность.
И она разворачивает чемоданчик к Мулагеш.
Внутри лежит поражающий своей сложностью механизм: блестящая стальная рука с суставчатыми пальцами и подвижным запястьем, а в центре ладони — какой-то замочек. Это протез, но ее нынешнему протезу до этой чудо-техники как до луны пешком.
— Г-где ты это достала? — спрашивает Мулагеш.
— Сама сделала. Я присматривалась к тебе, к тому, как ты справляешься без руки. Эта штука, которую ты носишь, — реальное, настоящее дерьмо. — Сигню вынимает протез из чемоданчика. — Смотри. Ты сможешь сжимать и разжимать пальцы. Запястье тоже подвижное. А в центре ладони — замок. Вот к нему ключ. — И она вынимает из дипломата стальное колечко. Наверху у него защелка, а внизу — тот самый ключ, который вставляется в замок. — Ты можешь просунуть туда дуло и закрепить его. А потом зафиксировать оружие на протезе. Конечно, с настоящей рукой не сравнится, но все лучше того, чем ты сейчас пользуешься.