Лалит Бисвал стоит над ней и смотрит на тело. Погибшая офицер невысокого роста, форма у нее грязная, а руки белые как мел — смерть уже берет свое. В комнате стоит полумрак, но Мулагеш видит блестящий шрам на лбу покойницы и понимает — это когда-то было капитаном Киран Надар.
Бисвал оборачивается, кивает Турин, потом снова возвращается к Надар. Мулагеш выдерживает паузу — ну и как и о чем с ним теперь говорить… Затем она подходит и встает рядом с ним.
На левом боку у нее три огнестрельных ранения. Наверное, она умерла быстро — иначе бы ее раздели перед операцией. На щеке — фиолетовая царапина, и кожа вокруг нее потемнела. Видимо, Надар упала с лошади.
— Они стреляли именно в нее, — тихо говорит Бисвал. — Она ехала верхом в голове колонны. Это стандартное поведение станцев в последнее время — они первым делом убивают офицеров.
— Что произошло?
— Я же говорил тебе — за нами наблюдают. Станцы засели в холмах и следили за каждым нашим движением. Они увидели, что мы отправляем в город батальон. Когда эта… тварь принялась уничтожать город, все выезды и дороги из Вуртьястана заполонили беженцы. Мятежники смешались с гражданскими и заняли позиции к востоку от главной дороги. Они устроили нам засаду, открыли прицельный огонь. Мы потеряли много людей. Когда мы пошли в контратаку, они отступили.
Мулагеш склоняет голову. Внутри у нее все кипит.
— А мы ведь пытались им помочь…
— Да. Мы пытались помочь городу. Но они так не считают.
— Прошу прощения, если это прозвучит грубо, но… старший сержант Панду?..
— Он выжил. Чудом. Он ехал рядом с Надар и остался жив после первого залпа. Потом укрылся на блокпосту и храбро защищал группу гражданских, которые бежали из города. Там была и главный инженер Харквальдссон.
Как интересно, Сигню и Панду снова рядом. Как-то это уже не похоже на простое совпадение…
Бисвал смотрит на нее:
— Что, демон побери, произошло в этом городе, Турин? Что за тварь нас атаковала?
Ну что ж. Время выложить все карты на стол. Потому что Бисвала нужно убедить: катастрофа в городе — результат божественного вмешательства. Поэтому Турин четко излагает свои выводы относительно Жургута, адептов и убийств. Чем больше она говорит, тем более фантастическим выглядит ее рассказ: волшебные мечи, одержимые, тайные копи, древняя рудная жила. Про Город Клинков и Вуртью она не рассказывает — в нынешних обстоятельствах это было бы уже слишком.
Бисвал слушает ее, не шевелясь. А когда она заканчивает, говорит:
— Ты по-прежнему считаешь, что мятежники никак не связаны с убийствами, обрушением копей — и божественной тварью, которая проснулась и вылезла в гавани?
— Да. Я так считаю. Я не думаю, что за всем этим стоят мятежники. У них гораздо более приземленные цели — они сражаются за территорию. А тот, кто за этим стоит, отдает предпочтение духовному.
Бисвал снова смотрит на Надар и качает головой.
— Тридцать семь солдат. Самые крупные наши потери за все время после Мирградской битвы. — Он снова качает головой, в шее у него что-то щелкает. — Премьер-министр требует от меня одного. Парламент дает мне понять, что желает совершенно другого. А тут еще ты, Турин, рассказываешь мне страшилки про божественные козни и заговоры, которые кто-то плетет под самым нашим носом.
— Лалит…
— Ты говоришь: это разные проблемы — мятежники и божественное. Ты говоришь это, несмотря на то что шахты подорвали сразу после прибытия в город племенных вождей. Ты говоришь это, несмотря на то что нападение той жуткой твари замечательно совпадает с тщательно подготовленной атакой мятежников. Ты и премьер-министр, Турин, имеете наглость говорить мне это. — Он резко разворачивается к ней: — Зачем ты здесь, Турин? Ты ведь не на обзорную экскурсию сюда приехала. Не лги мне, Турин, я сумею отличить ложь от правды.
Мулагеш решает сказать правду. Не всю, но хотя бы часть:
— Меня сюда прислали искать Чудри.
— Почему это потребовалось держать в тайне?
— Потому что они не знали, что с ней случилось. Возможно, они думали…
— Думали, что ее убил кто-то из нас, кто-то из наших солдат. — В голосе Бисвала слышится неподдельная горечь: — Как же плохо о нас думает наша премьер-министр. Она считает нас бандитами и головорезами.
— Она не знала, что тут произошло. И подумала, что лучше действовать с осторожностью, чтобы…
— О да, конечно, она так думала! Как же я устал от этого! От этих уговоров: действовать надо с осторожностью! — рычит Бисвал. — Надо отступать, держаться, миротворствовать и увещевать! Как же я устал выслушивать, что, мол, сейчас не война! Да любой человек, у которого глаза есть, прекрасно видит, что эти люди не пойдут на сотрудничество! И никогда не цивилизуются! Они относятся к нам как к врагам! А с теми, кто нас считает врагами, нужно и обращаться соответственно!