— Итак… кто-то знает, что вы скрываете здесь статуи, — говорит Мулагеш. — Это само по себе уже плохо. Если Бисвалу шепнут на ушко, он обрушится на вас как лавина. Он уже ступил на тропу войны. Он… а-а-а-ах-х ты ж…
— Прошу прощения, что он собирается сделать?
Мулагеш держится за бок, практически перегнувшись пополам от боли.
— П-проклятие. Похоже, я все-таки сломала ребро этой ночью…
— Ох. Значит, зря я сюда тебя потащила, надо было сначала тебе врачу показаться…
— Умненькая ты наша, — рычит Мулагеш. — Что ж ты тогда глупость за глупостью делаешь…
— Ну ладно, ладно тебе. Почему бы тебе не показаться Раде? Я к ней уже отца отправила, на нем тоже живого места нет. Она тебя подлатает лучше, чем наши врачи.
Мулагеш вздыхает:
— Туда долго идти, причем в гору. Но мне нужно, чтобы мы все собрались. Надо рассказать, что собирается делать Бисвал.
— Нас туда отвезут. — Потом Сигню замолкает и мнется. — Наверное, мне следует сказать… ну… — Она морщится, как будто вспоминает забытое слово из иностранного языка. — Я вот хочу что сказать… В общем — спасибо тебе.
Мулагеш косится на нее:
— Что, прости?
— Спасибо за то, что остановила кровопролитие. За то, что спасла гавань. За то, что уничтожила эту страсть божью, в смысле Жургута. Я, правда, до сих пор не верю, что у тебя получилось. Я знаю, со мной нелегко. Но ты справилась со всем этим. Поэтому — спасибо. А теперь поехали к Раде.
Дом Рады Смолиск уже напоминает не приемную врача, а целый полевой госпиталь. Перед входной дверью толпятся мужчины, женщины и дети, почти все раненые или ухаживающие за ранеными. Женщины выбираются из присланного ЮДК авто, и Мулагеш качает головой:
— Я не могу, не буду там лечиться. Не хочу отнимать у Рады время — эти люди отчаянно нуждаются в ее помощи.
Потом она замолкает, и тут на глаза ей попадаются врачи в форме ЮДК, переходящие от одного раненого к другому.
— Так, одну секундочку. Что здесь делают медики ЮДК?
— Выполняют приказ, — отвечает Сигню.
— В смысле?
— Я связалась с топ-менеджментом ЮДК, и мы решили отправить практически всех медицинских сотрудников сюда, в Вуртьястан.
— У вас же есть свои раненые!
Сигню мрачно смотрит на нее:
— Ты как считаешь, мог кто выжить в ближнем бою с Жургутом?
— А. М-да.
— Вот. Каждый из нас вчера пережил трагедию. — Сигню подходит к боковой двери Радиного дома и трижды стучится. — А теперь время сосредоточиться на трагедиях, с которыми мы можем справиться.
Дверь открывается, из-за нее высовывается фиолетовая от синяков мрачная физиономия Лема, зама по безопасности Сигню. Потом он кивает и отворяет дверь шире. Мулагеш и Сигню входят в дом. Со стен на них испуганными стеклянными глазами глядят чучела животных.
— Хе, — фыркает Сигню. — Смотрю, интерьер она не поменяла.
Раду они находят в операционной — та занимается вуртьястанской девочкой с перебитым коленом. Рана выглядит жутко. Сигруд и врач ЮДК стоят рядом с Радой. И хотя Сигруд ассистирует Раде в одной рубашке и с висящей на перевязи рукой, управляется он очень умело.
— Грязь я вычистила, — бормочет Рада — кстати, опять она не заикается, — а теперь мне надо наложить швы. Не беспокойся, к концу месяца ты сможешь уже колесо делать.
Девочка медленно смаргивает. Естественно, она ведь под завязку накачана опиатами.
Рада протягивает руку, и Сигруд передает ей иглу и нитку. Оказывается, его толстые, грубые пальцы могут управляться с такими маленькими предметами. Рада принимает инструменты и оглядывается на стоящих у двери Сигню и Мулагеш.
— К сожалению, вам придется немного подождать.
Через час Сигруд и Рада выходят из операционной, с рук у них капает. Чувствуется резкий запах спирта.
— Обычно я не протестую против таких вещей, — ворчит Рада, — но мне совсем не нравится, когда кто-то идет в обход очереди.
— Тогда совместим полезное с полезным, — предлагает Мулагеш. — Утром я говорила с Бисвалом. Вам всем нужно узнать, что он сказал.
Пока Рада осматривает ее — просит вытянуть руки, сделать глубокий вдох, снять рубашку, — Мулагеш пересказывает свой разговор с Бисвалом.
— Он что, хочет вторгнуться в земли горцев? — в ужасе спрашивает Сигню.
— Я не думаю, что это окажется собственно вторжение, — поясняет Мулагеш. — Полагаю, это будет серия быстрых маневров: преследуем, навязываем бой, уничтожаем, отходим. Во всяком случае, так он считает.