— Почему вы сейчас об этом заговорили?
Рада резко захлопывает шкаф.
— Прошлой ночью и этим утром у меня на операционном столе умерло несколько человек. И сегодня тоже умрет. Среди них также будут дети. Другого не дано. Я проснулась с этим знанием. И я примирилась с ним. Так же как я примирилась с сознанием того, что скоро начнется война.
— Война?
— Да. — Рада поднимается и смотрит Мулагеш в глаза. Куда девалась ее прежняя боязливость… — Я чую ее. И в п-прошлый раз я ее чуяла. М-мне знаком ее запах. Это лишь н-начало. Поэтому я, генерал, собираюсь… — она открывает дверь, — с-сидеть и ждать, когда с-случится неизбежное. Х-хорошего вам дня.
Снаружи Сигню и Сигруд стоят и смотрят на разоренный Вуртьястан. Развалины подсвечены рубиново-красным светом заходящего солнца. Над обрушенными лачугами поднимаются столбы дыма. Вдалеке слышится треск выстрелов — мародеры, наверное, ищут чем поживиться. Три огромные, изглоданные непогодой статуи разрублены пополам: одна в поясе, другая в коленях, третья у ступней.
Но, несмотря на все это, Сигруд и Сигню беседуют вполне мирно. Мулагеш никогда еще не видела их такими: они стоят рядом, плечи их практически соприкасаются, Сигню уже не напряжена, как раньше, в присутствии отца — напротив, она оживлена, воодушевлена, движения ее естественны, и в них нет и следа прежней застенчивости. Значит, теперь ей комфортно с ним.
Сигню наконец вспоминает, что рядом с ними, опираясь на костыль, стоит Мулагеш.
— Генерал, вид у вас по-прежнему неважный, но… по крайней мере, все жизненно важные органы на месте?
— Более или менее, хотя бедро вот порядком пострадало. Рада говорит, в течение двух недель никаких танцев и плясок. — Опираясь по-прежнему на костыль, Турин пытается зажечь сигариллу. — Но ей придется смириться с двумя днями.
— Двумя днями? Ты собираешься отдыхать всего два дня?
— Да, — говорит Мулагеш. — Потому что потом ты повезешь меня на этот остров. На Клык.
Сигню бледнеет при одном его упоминании:
— Даже после Жургута… Ты все еще хочешь продолжить поиски Чудри?
— Кто-то здесь нашел клад. В смысле вуртьястанские мечи, — говорит Мулагеш и поворачивает на длинную дорогу, ведущую к штаб-квартире ЮДК. — Даже один такой меч, будучи активирован, способен нанести чудовищный вред. Это практически оружие массового поражения. И кто-то с ним экспериментировал, пробовал его на ни в чем не повинных жителях дальних деревень. И я так думаю, что этот кто-то готовится к приходу Ночи Моря Клинков. Теперь они знают, что делать, чтобы она наступила.
— И как они планируют этого добиться? — спрашивает Сигню.
— Не знаю. Но Чудри думала, что обнаружит что-то важное на Клыке. Возможно, это что-то помогло бы ей понять, как запускается процесс. — Мулагеш трет глаза. — Во имя всех морей… я устала. Не помню, когда я последний раз спала. Который час?
Сигню смотрит на часы:
— Шестнадцать часов.
Мулагеш невесело смеется:
— Опять дело к вечеру…
Сигню оглядывается на нее через плечо, морщится и ворчит:
— Хорошая мысль тебе в голову пришла! Все, заканчиваю одно дело и иду обниматься с громадной периной. Хорошего вечера.
Она поворачивается и быстро уходит.
Мулагеш, хмурясь, смотрит ей вслед:
— Это было как-то неожи…
— Я тоже, пожалуй, пойду, — говорит Сигруд. — Мне нужно сильно напиться и прилечь, где очень темно.
— Традиционное дрейлингское лекарство?
— Что-то вроде того.
Он встает и плетется прочь, прихрамывая на ступеньках.
Мулагеш остается на склоне холма совершенно одна. Что день грядущий ей готовит? А еще ее что-то тревожит… Что?
Сигню что-то такое увидела. Прямо сейчас. Разве нет? Что-то такое она увидела — и тут же решила уйти.
Мулагеш приглядывается к вуртьястанским улицам. А это кто у нас такой стоит в тени обрушенного дома? Невысокий, в сером плаще и фуражке, которую можно едва различить в вечернем тумане.
— Панду, — тихо говорит Мулагеш.
Она сидит, долго, не двигаясь. Надо, чтобы он куда-то пошел. А когда он идет, она очень осторожно следует за ним.
Панду идет на север, покидает город и направляется к утесам. Мулагеш отстает, когда он выходит на пересеченную местность, перебегая от камня к камню и от дерева к дереву. Бедро кричит ей, что только полная идиотка и больная на голову могла устроить такую погоню.