Мулагеш крепче сжимает винташ. Старик, понятное дело, могучим силачом не выглядит, но он явно божественного происхождения, а тут внешность бывает страшно обманчива.
Она делает шаг вперед:
— Кто ты?
Он вперяет в нее взгляд слепых глаз. И да, он услышал ее, потому что голова едва заметно поворачивается. А потом из костлявой груди поднимается голос — и шелестит, словно море накатывает на гальку.
— Я не кто, — медленно выговаривает он.
С каждым словом у него из губ вылетает по клубу дыма.
— Хорошо, — медленно отвечает Мулагеш. — Тогда что ты?
— Я — память, — говорит старик.
Он затягивается трубкой и снова выдыхает дым.
— Что ты имеешь в виду? Что значит — я память?
— Я имею в виду, — отвечает он, — что я то, что помнит.
— Ну ладно. Значит, ты… просто помнишь, да?
Он затягивается трубкой, не удостаивая Мулагеш ответом.
— Что ты помнишь?
— Моя память хранит, — говорит он, — все, что я помню.
Мулагеш хмурится. Он дает закольцованные ответы, потому что его разум устроен иначе, чем у людей? Или она задает неправильные вопросы?
— Как… Как получилось, что ты сидишь здесь?
Повисает молчание. Затем он причмокивает губами и нараспев говорит:
— Я — триста семьдесят четвертый сосуд памяти Императрицы Могил, Стальной Девы, Пожирательницы Детей, Королевы Горя, Той, что расколола землю надвое. На этом месте я заменил триста семьдесят третий сосуд, сорвал листок с Древа Памяти и вдохнул все знание, обещанное Великой Матерью. Во мне — память о тех, кто исчез, пожертвовал собой, был убит. Во мне — деревни, армии, поколения. Я помню убитых и умерших, победителей и побежденных. Я — память.
Мулагеш присматривается к кустику рядом с ним:
— Древо Памяти?
— Да.
— Что это значит? Что это такое — Древо Памяти?
И снова он говорит нараспев:
— В честь тех, кто поклялся в верности Ей, Великая Мать выпустила стрелу в камень, и камень расцвел и стал великим деревом, деревом, пустившим корни подо всеми камнями этого края.
И он поднимает иссохшую руку и указывает на хилый серебристый кустик.
— То дерево питает кровь народов, тех, кто погиб на войне и пожертвовал собой, и память о том, что они совершили, течет через их сосуды — в меня, — говорит он, выдыхая дым, — в то, чем я являюсь, творение из плоти и крови. Я — последний сосуд этой памяти. Я — озеро, в которое впадают горные реки.
Мулагеш видит костлявые запястья, болезненно тонкие лодыжки.
— Как… как долго ты был здесь?
Он наклоняет голову, словно ему нужно обдумать ответ. Потом:
— Я здесь, в этом месте, свидетельствовал наступление девяноста шести зим.
— Как это возможно? — тихо спрашивает Мулагеш.
— Я — память, — отвечает он. Дым поднимается над его головой, как призрачная корона. — Мне ничего не нужно. Мой долг — помнить. И я помню.
— Но ведь это все… это же чудо, разве нет? — спрашивает Мулагеш. — Разве Вуртья не мертва?
Молчание. А потом:
— Великая Мать ушла из этого мира. Это я помню.
— Тогда почему ты все еще здесь?
Повисает молчание, словно ему нужно заглянуть в тайную часть своей души.
— Уйди из этого мира, — наконец говорит он, — но твои обетования все равно останутся. Твои договоры, клятвы и долги тебя переживут. Были даны обещания. И некоторые из них сдерживаются. Я тут, чтобы помнить о мертвых. Когда клятвы исполнятся, я тоже угасну. — Он вздрагивает. — Я перейду из этой комнаты в свет. В свет… В воздух мира, который я некогда знал…
И он прикрывает глаза.
Мулагеш подавляет дрожь. Так, хватит с нее.
— До меня сюда приходила женщина, — говорит она. — Она спрашивала про один ритуал. Я думаю, что про ритуал для перехода в посмертие, в… в Город Клинков. Это так?
— Я помню это.
— Мне нужно знать, что ты ей сказал.
Серый сухой язык высовывается из глубин его рта и проходит по мелким черным зубам. Мулагеш борется с тошнотой — до того это мерзко выглядит.
— Что ты ей сказал? — спрашивает она. — Как я могу попасть в Город Клинков?
Он протягивает руку к дереву и срывает один серебристый листик. Кладет его в чашу своей трубки и затягивается дымом — и вдруг замирает, словно его посетила какая-то важная мысль. Пустые белые глаза расширяются, и он поворачивается к Мулагеш — и в первый раз за все время она чувствует, что на нее смотрят, смотрят пристально и в полном сосредоточении.