Через сотню шагов Мулагеш наконец-то находит яркое пятно в этом белом лабиринте: каплю крови на самой середине ступеньки. Оно подсохло, но выглядит так, словно оказалось здесь совсем недавно. Она пригибается и всматривается в него, а потом глядит на лестницу.
У Божеств крови нет. Во всяком случае, в прошлый раз она имела возможность в этом убедиться.
Она идет вверх по лестнице. Капель крови становится все больше. Мулагеш почему-то приходит на ум странное сравнение: словно это любовник поднимается в спальню, оставляя за собой след из розовых лепестков.
Лестница выводит ее в обширный зал — интересно, как это он сумел поместиться на вершине такой тонкой башни. Потолок поддерживают арки, и он весь покрыт резьбой: каменные мечи перекрещиваются под странными углами, словно сталактиты, свисают с потолка пещеры. Еще в зале пустые запорошенные пылью фонари. Похоже, их последний раз использовали несколько десятков лет назад.
Турин входит в зал, осторожно ступая. И тут она видит трон.
Мулагеш не совсем понимает, насколько он велик: иногда он кажется не слишком большим, всего пятнадцать или двадцать футов в высоту, но тут пространство зала мерцает и сворачивается на окоеме ее зрения, и тогда трон представляется чудовищным сооружением в сотни футов, да что там футов, миль в высоту. Все это нависает над ней, как грозовая туча. Размер его меняется на глазах, но вид остается прежним: это ярко-красное кресло из спрессованных или сплавленных друг с другом зубов и клыков, торчащих под странными углами. Из спинки кресла растут рога, они круглятся арками и кажутся огромными ребрами, грудной клеткой с троном внутри. Мулагеш живо представляет себе, как Вуртья садится на свой кошмарный трон: блестит ее кольчуга, а бесстрастное лицо обращено к залу, словно холодное темное сердце в грудной клетке из десятков рогов.
Мулагеш ежится. Затем она замечает, что у подножия трона что-то стоит. Да это же пара обуви! Обычных женских туфель! Они старомодные, небольшого размера, коричневые, каблук невысокий. Словно кто-то беззаботно сбросил их перед тем, как усесться на трон.
Какого демона?..
Турин осматривается. Дверь с другой стороны зала слишком велика для человека — она в четыре раза выше самого высокого мужчины. Да, Божество из ее видения все равно под ней не пройдет, но, с другой стороны, может, Божества умеют менять свой размер? Могли же они в те времена делать все что угодно просто по своему желанию?
Мулагеш смотрит на пол. Дорожка из капель крови ведет через всю тронную залу и уползает под гигантскую дверь в другие комнаты.
Она долго смотрит на кровь и думает. Затем осторожно прокрадывается мимо колонн и входит в дверь с винташем наготове. Кровавый след тянется через гигантскую дверь в коридор, который поворачивает под углом. Коридор тоже закапан кровью.
Тут она слышит, как кто-то разговаривает. Точнее, бурчит. И, похоже, ругается на чем свет стоит. А еще она слышит тихое металлическое позвякивание, словно этот кто-то носит доспехи.
Мулагеш прижимается к стене и медленно-медленно крадется по коридору и через дверь, все так же не опуская винташ.
Безусловно, это совершенно безумная идея. Какое там основное правило обращения с Божествами? Верно, держаться от них подальше. Настолько дальше, насколько можешь. А поскольку этот человек (если это человек), судя по всему, занял тронный зал Вуртьи, или ее личные покои, или еще что-то, что принадлежит Божеству, то логика подсказывает: отсюда надо быстро-быстро убираться прочь.
Но Мулагеш не прислушивается к этому совету. Вдали, в том конце коридора, что-то двигается. Турин плюет на то, что говорили на тренировках, и кладет палец на спусковой крючок. Мало ли что там рекомендовали, в этой ситуации она будет действовать по-другому.
Она прищуривается, наблюдая за кем-то, кто ходит там туда-сюда, то исчезая из поля ее зрения, то появляясь.
Это женщина. Обычная человеческая женщина. Во всяком случае, она похожа на таковую. Еще Мулагеш тут же замечает: она ранена, не вооружена и держится за левое плечо. Кровь стекает по ее пальцам медленными каплями. Еще Мулагеш видит, что на ней доспех… ну, как у Вуртьи: та же церемониальная кольчуга с нагрудной пластиной, разукрашенной жуткими сценами боевых действий. Вот только этот доспех — он раз в сто меньше того, что Турин видела той ночью. А еще в наплечнике — дыра от пули.
Женщина стоит к ней спиной, и Мулагеш не видит ее лица. Перед ней — высокое окно, и в него льется лунный свет. В нем тоже нелегко разглядеть женщину, но понятно по крайней мере, что у нее темные волосы. И темная кожа.