И тут наконец раздается голос:
— Э-э-э… Главный инженер Харквальдссон?
Сигню с облегчением выдыхает.
— Задери тебя демоны, Кнорстрем! — говорит она. — У меня чуть сердечный приступ не приключился!
Луч опускается. Мулагеш смигивает, и глаза ее наконец различают дрейлингского коренастого охранника с нашивкой ЮБК на груди. Он стоит среди земляных куч и смотрит на них.
— О! Эм… простите, мэм. Я не знал, что вы здесь.
— Ну так вот она я!
— Д-да, я вижу. Могу я узнать… э-э-э… что происходит? Мне докладывают, что сайпурские войска вошли в гавань…
— Да, — мрачно отвечает Сигню. — Похоже, генералу Бисвалу вскружила голову власть. Он хочет арестовать меня. Боюсь, это приведет к скандалу на международном уровне… Не сообщайте никому, что вы нас здесь видели. И я также очень рекомендую как-то отвлечь и увести сайпурские войска из этой части цеха. Я понятно выражаюсь?
— Да, мэм.
— Да, и вот еще что. Найдите моего отца и передайте ему, чтобы он встретился с нами в доме Рады Смолиск. Он стоит вот там…
И она показывает, где это, через проволочную ограду.
Кнорстрем смотрит в ту сторону:
— Э-э-э… дом губернатора полиса?
— Да. Мы должны с ним срочно встретиться и обсудить ситуацию. Передайте ему это. Понятно?
— Да, мэм.
— Отлично. А теперь — за дело.
Кнорстрем с неожиданной для такого крепыша быстротой уходит.
— Отлично придумано, — говорит Мулагеш. — Надеюсь, он сумеет привести туда Сигруда…
— Я тоже.
Сигню перекусывает последние звенья проволоки, и Мулагеш поддает ногой, открывая в ней дырку. Они выползают на ту сторону, проволока цепляется за плечи и спину. Потом они поднимаются на ноги и быстро убегают.
Холм вдруг перестает быть холмом: он высится над ними, как настоящий утес. А дом Рады стоит на самой его вершине.
— А зачем солдаты идут туда? — спрашивает Сигню, карабкаясь вверх.
— Стандартная инструкция, — отвечает Мулагеш, тяжело дыша. — Если возникает угроза безопасности, губернатор региона должен первым делом обеспечить безопасность других сотрудников министерства. Вот только я даже подумать не могла, что стану угрозой для губернатора полиса.
Сигню смотрит вверх.
— Отсюда и до вершины придется лезть по почти отвесному склону, — говорит она. — Помощь нужна?
— Я справлюсь, — говорит Мулагеш. Потом тихонько добавляет: — Возможно.
И они карабкаются, и карабкаются, и карабкаются. Мулагеш молчит, но ей очень, очень нелегко — от левой ее руки мало толку. Не раз и не два она чувствует: все, сейчас она не удержится и полетит прямиком вниз. Она настолько сосредоточена на том, чтобы не упасть, что пугается, когда ее плеча касается что-то мягкое. Она не сразу понимает, что это веревка.
Она смотрит вверх и видит темную фигуру Сигню. Веревка свисает вниз.
— Привяжи ее поясу, — говорит та. — Свой конец я привязала к себе. Я тебя подстрахую.
— Если я упаду — обе разобьемся.
— Я выше и крепче тебя, все будет в порядке.
Обвязаться веревкой, вися на отвесном склоне, да еще и одной рукой, сначала кажется непосильной задачей, но через несколько минут шебуршения и ощупывания своих штанов у Турин получается. Она показывает Сигню большой палец — мол, все хорошо, и они продолжают восхождение на утес. А ведь Сигню права — она крепче, да и в скалолазании опытней, чем Мулагеш думала.
В конце концов они выбираются на вершину утеса. Сигню переваливается через край, разворачивается, ложится на землю и дает Мулагеш руку:
— Хватай. Подтяну.
Мулагеш поднимает голову и видит, как луч фонарика только что скользнул прямо над Сигню. Они слишком близко. Слишком. Мы чересчур медленно лезли!
Она начинает быстро развязывать веревку.
— Сигню! Уходи! Ложись на землю, они увидят тебя!
— Подпрыгни и ухватись за мою руку!
— Сигню, ты…
— Давай же, демоны тебя задери!
Мулагеш подпрыгивает. Тело ее наливается ужасом — в этот миг она повисает без опоры на головокружительной высоте.
А потом ее пальцы касаются пальцев Сигню. Нет, не сработает! Сейчас рука Турин соскользнет и она полетит вниз по склону! Но нет — пальцы Сигню смыкаются у нее на запястье. А потом она наклоняется и зацепляет левую руку Мулагеш своим локтем прямо над протезом.
И тут все заливает ярким светом — луч фонарика упирается прямо в них.
— Стой! — выкрикивает кто-то. — Ни с места!
Они не произносят ни слова. Сигню тащит Мулагеш наверх, медленно, очень медленно, но верно.