А вот теперь слышно, как кто-то громко орет:
— А это еще кто там сидит?
Все замолкают, хмурятся и оглядываются, чтобы посмотреть, кто кричал. Это оказывается кривоногий мужчина с растрепанной бородой. Он вспрыгивает на скамью и тычет пальцем в Мулагеш:
— А это еще кто рядом с вами? С деревянной рукой?
— Вот дерьмо, — бормочет Мулагеш, глубже откидываясь в кресле.
Тут кто-то еще кричит:
— Разве это не та офицер, что была в Мирграде, когда убили Колкана?
Балакилья с победным выражением орет:
— Видите? Видите? С чего Сайпуру присылать сюда помощницу убийцы бога? Они боятся возмездия! Зачем она здесь? Да затем, чтобы защитить их от мести Вуртьи!
— Я… пожалуй, пойду, — говорит Мулагеш, вставая. — Похоже, мое присутствие здесь вредит делу.
— Уйдете, — не соглашается Сигню, — и у них возникнет еще больше вопросов.
— Она уходит, ибо я сказала истинную правду! — орет Балакилья и быстро шагает в центр зала. — Она боится правды и потому бежит от нее!
— Вот видите? — говорит Сигню.
— Генерал Мулагеш. — Бисвал поднимает на нее взгляд. — Возможно, вы сумеете в двух словах опи…
— Она здесь, чтобы расправиться с тем, что осталось от нашей культуры! — орет Балакилья.
— Она здесь, чтобы заставить нас склониться перед сайпурскими надсмотрщиками! — выкрикивает кто-то еще.
— Ох, ради любви к… — Мулагеш подходит к перилам балкона. — Вы хотите знать, почему я здесь? Здесь, а не где-нибудь еще?
— А вот и скажи нам! — кричит снизу какой-то мужчина. — Расскажи!
— Отлично, — рычит Мулагеш. — Я тут отпуск провожу, тупые вы сукины дети!
В галереях повисает гулкое молчание. Мулагеш разворачивается и уходит. Уже на пороге ее настигает чей-то тихий голос:
— Она сказала — в отпуске?
Мулагеш мрачно сидит в коридоре и ждет, когда окончится собрание. Галереи производят на нее странное впечатление: она чувствует себя внутри выбросившегося на берег кита, над головой у нее белые ребра крыши и хребет, увитый цветочным орнаментом. Громогласные выкрики, доносящиеся из зала, становятся рокотом волн, и потому ей кажется, что она действительно попала в брюхо какому-то подводному левиафану.
От скуки она начинает прохаживаться вдоль стен Галереи и посматривать, что тут выставлено. Очень похоже на какой-то музей. Она идет дальше по коридору, безразлично переводя взгляд с одного экспоната на другой. И сразу же понимает: это не просто предметы искусства.
Первый экспонат — большой округлый стоячий камень. Согласно аннотации, он был изрезан святым Жургутом, когда тот находился в состоянии экстаза. Камень словно пилой обработали, точнее, его рубили и рубили. Много раз подряд. Но он все равно не треснул.
Далее в аннотации говорится:
«Взяв в руки скованный Вуртьей меч, святой Жургут впал в экстаз, вошел в состояние совершенной битвы, и этот камень первый познал силу его клинка. Вуртьястанские клинки имели много применений, кроме собственно боевых действий: в летописях сказано, что древние вуртьястанские мечи могли разговаривать между собой, служа проводниками для мыслей и слов. Практически каждый житель древнего полиса обладал таким мечом, и многие записи свидетельствуют, что человек и оружие становились нераздельны. К несчастью, ни один вуртьястанский меч не дошел до наших дней».
— Тоже мне трагедия, — бурчит Мулагеш.
Однако это еще ничего, а вот при виде следующего экспоната ее охватывает смутная тревога.
Она останавливается и внимательно разглядывает эту вещь. И хорошо, что никого нет рядом, не хватало только заистерить перед всеми…
Следующий экспонат под стеклом — каменная маска на тонкой стальной спице. По сравнению с другими выставленными вещами маска кажется маленькой, правда, она выше и шире обычного человеческого лица. А еще она слишком круглая — а человеческий череп все-таки овальной формы. Но самое тревожное — это лицо: глаза маленькие и чересчур широко и низко посажены, над ними нависает огромный лоб со странным толстым рубцом посередине. Рубец переходит в крохотный, едва намеченный нос без ноздрей, а внизу — два ряда острых как иголки зубов, эдакая пародия на человеческий рот. По краям маленькие дырочки, через которые, вне сомнения, пропускали шнур, привязывая маску.
Впрочем, эта маска — не настоящая. Определенно. Но Мулагеш видела много рисунков и набросков, ибо эти маски до сих пор омрачают воспоминания сайпурцев. Маски — настоящие, сделанные из стали и кости — столетиями присутствовали в жизни сайпурцев. До самой Ночи Красных Песков.