Перед глазами вдруг встает картина: обезумевший от ужаса конь налетает на детские качели и виснет, запутавшись в цепях и задыхаясь. Огромное, красивое животное бьется в мучительной агонии, копыта беспомощно колотят по грязи. А она и остальные солдаты Желтой роты идут себе мимо как ни в чем не бывало.
За три недели они разорили восемь деревень. И вот, когда уже пошел слух о бандитствующей в самом сердце континентских угодий роте сайпурцев, деревни быстро опустели.
К тому времени, как Желтая рота вышла к воротам Мирграда, в городе постепенно уяснили, что Бисвал и его люди в одиночку сумели уничтожить две трети припасов всего за несколько недель. Если осада начнется прямо сейчас, они продержатся всего-то считаные дни. Им оставалось только надеяться, что континентская армия вернется и изничтожит бандитов.
И надежда эта почти оправдалась — со стен заметили приближающуюся континентскую армию. Однако солдаты возвращались вовсе не затем, чтобы сокрушить Желтую роту, — они спешно отходили, а генерал Пранда уже наступал им на пятки. Все эти недели континентские солдаты наблюдали столбы дыма к северу от своих порядков и понимали, что сайпурцы жгут их дома. Солдаты дезертировали толпами, и боевой дух падал с каждым днем. Тогда генерал Пранда перешел в наступление и опрокинул их редеющие с каждым днем порядки.
Оказавшись зажатой между войсками генерала Пранды и Желтой ротой, континентская армия потерпела сокрушительное поражение. Через несколько часов Бисвал уже стоял перед воротами Мирграда. Он потребовал открыть их — и они отворились с лязгом и скрежетом.
Он уже хотел вступить в город, но тут на взмыленном коне примчался полковник Ади Нур, спешился и с размаху дал Бисвалу в челюсть.
Мулагеш помнит, как будто это случилось вчера: Нур, потный, черный от дыма, форма в пятнах крови, стоит над ее лежащим на земле командиром и кричит:
— Что ты наделал? Во имя всех морей и звезд, Бисвал, какого дьявола! Что ты наделал?!
Как и все офицеры под командованием Бисвала, утвержденные в звании или нет, Мулагеш предстала перед самим генералом Прандой для длительного допроса.
— Каковы были цели Бисвала в ходе этой операции?
— Уничтожить провиант для континентской армии, сэр.
— Вы поэтому убивали мирных жителей? Они что, тоже провиант?
— Это были враги, сэр.
— Это были мирные жители, сержант.
Пранда, естественно, не утвердил ее повышение в звании.
— С нашей точки зрения, разницы между ними и комбатантами не было.
— Почему вы так говорите? Когда было принято это решение? И кем?
Она молчит.
— Кто принял это решение, сержант?
Она пытается вспомнить. Все дни слились в один, и она уже не помнит, какие решения она принимала лично, а какие были приняты, хоть и не озвучены, целой ротой.
— Что вы имели в виду, когда сказали, что разницы не было, сержант?
— Я… я думаю, что имела в виду, что не было разницы между солдатом и мирным жителем, трудящимся ради того, чтобы этого солдата накормить.
— А между тем между ними есть разница, сержант. И есть разница также между солдатом и налетчиком, убийцей. И ни вы, ни Бисвал не имели права эту разницу позабыть.
Она молчала.
— Все солдаты согласились участвовать в походе? — спрашивает Пранда. — Никто не сопротивлялся?
Мулагеш понимает, что ее губы дрожат:
— Не-нет…
— Нет? Что нет?
— Некоторые… некоторые возражали.
— Они в этом не желали участвовать?
Она качает головой.
— Что они делали, эти солдаты, которые не участвовали?
Она молчит.
— Что они делали, сержант?
И тут она вспоминает, словно ей это приснилось или произошло давным-давно: Санхар и Банса стоят перед Бисвалом и говорят, что больше не будут участвовать в подобных делах, и Бисвал меряет их взглядом с головы до пят и вдруг зовет ее.
И это воспоминание, такое яркое и свежее, неумолимо врывается в ее разум, и что-то внутри нее надламывается, оставив тоненькую трещину, и она вдруг понимает, что наделала, что они все наделали, — и, разрыдавшись, оседает на пол.
До нее долетает голос пришедшего в ужас Пранды:
— Во имя всех морей, она же еще девочка, посмотрите! Да она просто ребенок еще!
Сайпурская армия отреклась от Желтой роты и того, что она сделала. Они, возможно подражая Светским Установлениям, решили просто не признавать, что во время Желтого похода произошло то, что произошло. Сама Желтая рота была слишком многочисленна для того, чтобы запереть ее куда-нибудь и выбросить ключ в море. К тому же Сайпур отчаянно нуждался в человеческих ресурсах, чтобы установить контроль над Континентом. И да, некоторые командиры одобрили действия Бисвала. Он ведь выиграл войну, разве нет? Он сумел положить конец конфликту, который длился три кровавых года. И за сколько? Чуть ли не за месяц.