Максим внимательно наблюдавший за этой странной метаморфозой, в отличии от своих растерянных сослуживцев был готов ко всему.
Придерживая одной рукой руль и следя за дорогой, он, одновременно ориентируясь только по зеркалу заднего вида, развернул правую руку, сжимающую в ладони пистолет, и направил его в сторону стремительно приближающегося Усанина.
Выстрел в упор застал одержимого начальника в каком-нибудь полуметре от Максима. Удар пули, словно удар молотом, остановил Усанина. Следующий выстрел отбросил его назад, и каждый последующий безукоризненно находящий свою цель заставлял Усанина отступать на один шаг к задней площадке. Теперь его грудь, пробитая множеством пуль, представляла из себя, в буквальном смысле, решето.
Максим, даже не считая количество выпущенных пуль, чисто интуитивно чувствовал количество патронов оставшихся в магазине, и он знал наверняка, что теперь в его стволе осталась единственная пуля и от того, как он использует этот заряд, зависело многое. Времени на перезарядку у него просто не оставалось. Ориентируясь по стеклу заднего вида, он поднял ствол пистолета немного выше и разрядил последний патрон прямо в центр лба Усанина. Сильнейший удар отклонил корпус начальника, заставив его упереться поясницей на раму выбитого окна, а затем тело перевернулось через край наружу, на влажный асфальт стремительно скользящий из-под колёс автобуса.
Глубоко потрясенные очевидцы произошедшего довольно долгое время продолжали оставаться в полной неподвижности не в состоянии издать ни единого звука.
А в ушах всё ещё звучали громоподобные выстрелы.
Автомобиль Аркадия, уже во второй раз за сегодняшнее утро, выскочил на улицу Комсомольскую, только в этот раз он направил его в противоположную от пересечения с улицей Кирова — места роковой встречи с безумцами, и… едва не столкнулся со встречной машиной идущей по их полосе.
В самый последний миг незнакомцу чудом удалось избежать столкновения, вырулив на правую полосу движения, находящуюся в столь плачевном состоянии, что его машина загрохотала по бугристому, изуродованному бесчисленными выбоинами и трещинами, асфальту.
Разминувшись с девяткой, незнакомец на семёрке пронёсся дальше по улице, пытаясь найти спасение от ужаса там, откуда всего лишь несколько минут назад спешно ретировался Аркадий.
Аркадий внутренне содрогнулся, подумав о том, что их бегство из города могло закончиться едва начавшись.
Для того чтобы убедиться, что со Светланой всё нормально, он взглянул в зеркало заднего вида, но похоже, что этот она вообще не обратила внимание на этот эпизод, продолжая так же отрешенно сидеть на заднем сидении.
А их машина, стремительно набирая предельную скорость, неслась уже вдоль стены городского парка, проскочив за одно незримое мгновение пересечение с улицей Павлова. Аркадий даже не успел среагировать на этот поворот, продолжая своё движении, подсознательно страшась мысли хотя бы на мгновение погасить нарастающую скорость, казавшуюся ему единственным спасением в этом безумии охватившим их город. Несколько раз он бросал испуганные взгляды в зеркало заднего вида, отслеживая стремительно уменьшающуюся фигурку упыря, но даже это не могло его успокоить.
— Ну, как ты, Света? — поинтересовался он у супруги.
Но ему и на этот раз пришлось мириться с тем, что Светлана вновь оставила его вопрос без ответа.
По левую сторону от Аркадия размытым неясным пятном пронеслось чертово колесо, а затем и другие детские развлекательные аттракционы. Метров через семьдесят — восемьдесят истерично взвизгнув покрышками, автомобиль Аркадия повернул на улицу Строителей также пролегающей вдоль западной стороны городского парка.
Далее он намеревался повернуть на проспект Победы, в который упиралась эта улица, а затем покинуть город через старую трассу на Кемерово, но если бы он только знал, что колёса сами ведут его к самому центру зла, той точке, откуда всё это практически беспрепятственно начало стремительно распространяться по всему городу.
Автобус, то и дело сшибая людей, которые без малейшего страха бросались прямо под колёса, стремительно мчался по улице Строительной. В кресле водителя сидел сотрудник внутренних дел — Максим Канаев. Лицо его было бесстрастно, но за этим внешним фасадом из спокойствия, ни на одно мгновение не прекращалась умственная работа.
Глядя на то, что сейчас твориться снаружи, непосредственно участвуя в этом массовом безумии, внося в него свои корректировки, Максим ни на мгновение не приостанавливал лихорадочной работы мысли. Ни единожды в недалёком прошлом именно эта безукоризненная работа мозга помогала ему замести следы и выбраться из передряг связанных с его, мягко говоря, нетрадиционным хобби.