Татьяна обессилено присела на краешек кровати, а затем, словно поражённая ударом тока пришла в движение, стремительно бросившись к тайнику, в котором хранила все свои сбережения. В порыве активности вызванной страхом она распихивала по сумкам личные вещи, предметы гигиены, таблетки. В отдельную большую сумку собрала детскую одежду, которую привезли с собой родители Алёнки, так, что теперь оставалось просто взять с собой спящую пока внучку и перенести её в машину.
Вынести сразу обе сумки с оружием оказалось довольно тяжело, и потому Канаев решил сделать до автобуса два рейса. Однако в тот момент, когда он покинул отделение милиции (как оказалось весьма своевременно), Максим увидел, что безумцы, словно идущие за ним по пятам, уже оказались во дворе образованном из зданий принадлежащих милиции. Так что о втором рейсе не могло быть и речи. У него едва хватило времени, для того чтобы отбыть из района, в котором в самом ближайшем времени должно было стать жарко.
Увидев Максима устремившегося к автобусу, психопаты бросились наперерез, но так как они были ещё очень далеко, то преимущество было на стороне Канаева.
Как только Максим оказался за рулём автобуса, он, не теряя драгоценных мгновений, рванул прочь из квартала, попутно сшибая, без всякого страха бросающихся под колёса, безумцев.
Покинув квартал, Максим с улыбкой отметил про себя тот факт, что теперь и здесь, на улицах старого города было полным полно психопатов, как всего несколько минут назад на главной городской площади.
Под его управлением автобус ежесекундно сбивал обезумевших людей и ему нравился этот свежий и такой необычный звук, а так же тряска, вызываемая переездом через тела упавшие на проезжую часть. Внутренне ликуя от того, то сейчас творилось за окном, Канаев лишь крепче вцепился в баранку и улыбался.
Легко управляясь с ПАЗиком, он испытывал величайшее возбуждение оттого, что его жизнь выпала на этот чудесный для него период истории. Анархия — вот то состояние страны, о котором он всегда так мечтал, и вот теперь Её время, наконец-то, настало. Теперь ему больше не зачем прятать свою истинную сущность — ему нравилось проливать кровь — это и было его блаженством.
Теперь, когда первый пункт в его плане был осуществлён, оставалось найти безопасное место и надёжную технику, неприступную, полностью защищающую от посягательства психопатов.
Так как ему было доподлинно известно, что безумцы пришли именно со стороны военного городка, то резонно было предположить, что инфекция начала распространятся именно оттуда, а значит там сейчас опаснее всего. Сейчас предпочтительнее было бы двигаться в сторону противоположную от эпицентра заражения, то есть либо в сторону Томска, либо в Кемерово и Новосибирск по новой трассе — и именно там было то, что могло обеспечить ему выполнение второй части его авантюрного плана.
Аркадий беспомощно наблюдал за её агонией. Он слышал чудовищные хрипы и сдавленные стоны с заднего сидения, но абсолютно ничем не мог ей помочь. Вокруг могли быть безумцы, и он не мог заставить себя сбавить скорость, не говоря уже о том, чтобы остановиться.
Какое-то время спустя девятка уже была на территории городского кладбища, совершенно безлюдного в это раннее утро и, тем не менее, он не остановился и здесь. Вполне возможно, что Аркадий продолжал бы бегство до тех пор, пока не закончился бензин, даже тогда пологая, что-то весьма отдалённое от города место, где он к тому времени окажется, будет недостаточно безопасным. Но на этот счёт у судьбы было своё мнение.
В тот момент, когда девятка входила в очередной поворот, вновь заклинило рулевое колесо и машина, соскочив с дороги и перемахнув через неглубокий кювет, уперевшись в стальную ограду, заглохла. И сколько бы в последствии не пытался вновь вернуть её к жизни Аркадий, у него ничего не получалось. Сделав пару-тройку ленивых оборотов стартёром, машина смолкала.
Страх перед психопатами даже сейчас продолжал гнать Аркадия прочь от города, и он решил бросить здесь машину и продолжить путь пешком вместе со Светланой.
Вспомнив о ней, он отварил заднюю дверцу и лишь тогда обнаружил то, что его супруга лишилась чувств. Он корил себя за то, что на какое-то время совершенно выпустил её из вида — именно тогда Светлана и лишилась сознания.
Неумело пытаясь привести её в сидячее положение он наткнулся на мокрое пятно на платье не сразу сообразив, что же это может быть. Но когда до него, наконец, дошло, что же это такое, вот тут-то у него и началась самая настоящая паника.
Всё на что он сейчас был способен — это лишь неподвижно глядеть на её огромный живот, под гладкой кожей которого что-то ясно осязаемо перемещалось.