— И что же произойдёт? — не отступая, уточнил Артём, поняв, что умолкнувший незнакомец не собирается продолжать.
— Убийство. — Просто ответил незнакомец.
— Убийство? — удивлённо переспросил Артём, — Где?
— Здесь…
Он не успел проследить за молниеносным движением руки старшего сержанта, а уже в следующий миг в его тело, как в кусок мягкого масла, вошла сталь.
Нож насквозь пробил его тело, и теперь его окровавленное острие выглядывало из его спины как диковинный плавник или острый шип.
Издав рокочущий удивлённый звук на вдохе, Артём рухнул лицом вниз.
Незнакомец, не прекращая улыбаться, посмотрел на умирающего, затем снял с его плеча автомат, и уверенно направился в здание таможни.
Более всего сейчас город напоминал како-то безумный лабиринт, безостановочно петляя по которому Василий пытался отыскать заветный выход.
И всюду где бы они не проезжали, их постоянно преследовали орды безумцев. Стоило Василию потратить несколько секунд на разворот, как они приближались к машине и пытались её атаковать.
Татьяна в ужасе безостановочно причитала: — «Да что же это, что же это? Что им нужно от нас? Зачем они это делают?»
Она накрыла спящую внучку своим платком, моля бога о том, чтобы та продолжала спать дальше, а сама, словно зачарованная бесконечной вереницей картин, которые были одна ужаснее другой, не могла оторвать взгляда от происходящего вокруг.
Сделав массу попыток найти нужный путь, он раз за разом попадал в очередной глухой тупик. Всюду, куда бы он ни пытался поехать, на его пути вставали чудовищные заторы, из сотен всевозможных машин преграждавших не только проезжую часть, но и тротуары.
Наконец дорога сама привела его на улицу Московскую.
Насколько он мог судить, здесь было намного свободнее, чем на любой другой улице городка. Естественно, это не относилось к проспекту Победы — центральной улице города, до которого он так и не смог пробиться.
Здесь каждая полоса предназначалась для одностороннего движения, поэтому он мог довольно свободно двигаться вниз по улице, пока в районе второй школы вновь не уткнулся в затор. И тут же, возникнув, словно из ниоткуда, его подпёрла потрёпанная «Волга», которая кроме всего прочего тут же заглохла.
Высунувшись из кабины, Василий прокричал о том, чтобы незадачливый водитель сдавал назад, так как здесь, похоже, тоже не пробиться.
Однако, сколько бы тот ни пытался завести непослушную машину, всё оказалось без толку.
Настороженно озираясь вокруг, Василий увидел то, что так неотступно следовало за ними всё это время — обезумевшую толпу, которая стремительно сюда приближалась.
Через семь секунд они настигли «Волгу» и, выбив голыми руками стёкла, выволокли вопившего водителя на газон.
Василий не стал ожидать кровавой развязки и включив заднюю скорость, вжал педаль газа в пол.
Врезавшись в автомобиль, он какое-то время выталкивал его назад по коридору образованному с одной стороны машинами, а с другой высоким бетонным бордюром, пока злополучная «Волга» не развернулась поперёк дороги, и закрыл дорогу к отступлению. Около пяти секунд Василий, без какого либо успеха, шлифовал на месте, пытаясь сдвинуть преграду с места, к этому времени на дверях старого ЗИЛка с фургоном уже успели повиснуть гроздья психопатов.
Понимая, что, простояв ещё немного, упираясь в намертво засевшую «Волгу» он не сможет вырваться из западни, и в самом скором времени, наверняка станет добычей кровожадных преследователей, Василий резко изменил тактику и, врубив первую скорость, рванулся вперёд.
ЗИЛ, оглашая округу надсадным рёвом, преодолел высокий бордюрный камень и оказался на газоне.
После этого чудовищного рывка все преследователи, которые, как рыбы прилипалы, неотступно следующие за акулой прикреплённые к ней особой присоской, облепившие корпус машины со всех сторон, посыпались в разные стороны. Одного из них швырнуло прямо под переднее колесо, и Василий явственно услышал и почувствовал треск его костей.
Обычно, островки между полосами движения представляли из себя зелёные островки, но судьбе было угодно, чтобы Василий попал именно в то место, где совсем недавно поработала организация Теплосетей работником которой он кроме всего прочего являлся и теперь ровный когда-то газон заменили комья земли и глины.
Колёса тут же начали увязать в мягкой, проминающейся под многотонной тяжесть машины, грязи.
После ночного дождя глина, в отличии от асфальта, высыхала не так быстро.
Сознавая, что если он здесь засядет, то это станет его непосредственным концом, Василий в панике утопил педаль газа в пол и ещё глубже зарылся в мокрую глину.