Воспоминание
Сегодня при мне убили птицу. Это был орёл, он кружил над нашим двором, куры жалобно квохтали, забившись под яблоню. Его шугнули два раза, он прятался где-то в зарослях за забором и снова возвращался. Когда его шугнули в последний раз, он сел на высокую сосну во дворе, скрывшись за ветвями. Дед вышел с ружьем, я бегала вокруг яблони, пересчитывая кур. Увидела, как он целится, и остановилась неподалёку. Ружьё два раза дало осечку, а орёл всё сидел на месте, как будто не хотел показаться трусом. Я почти не видела его. От выстрела сердце на секунду подпрыгнуло. Беспомощно вскинув длинные крылья, птица рухнула с дерева, мне почему-то показалось, что падал он слишком долго. И я сама не заметила, как пошла ближе к нему, перешагивая через ряды картошки. В нос проник страшный запах опаленных перьев, уходящей жизни. Я не смогла подойти близко, потому что увидела, что орёл ещё дёргается. Вбежав в дом, я разбудила маму, ходила кругами по комнате. Всё ещё чувствовала запах подстреленной птицы. Я помню этот запах из детства – так пахли утки, которых дед приносил, когда ещё занимался охотой. Совсем мёртвые.
Немного успокоившись, я вышла. Мне сказали, что дед отнёс орла за баню и собирается его закопать. Птичий труп лежал ничком, я присела рядом с ним, осторожно ощупала его коготь – лапы были ещё тёплые. Провела по коричневатым перьям. Дед взял его за крылья и поднял, расправив их. Одно крыло было подбито. Голова свисала на продырявленной шее, красновато-карие глаза – чуть приоткрыты, а под крошечными ноздрями застыли тонкие кровавые струйки. Мне сказали сфотографировать орла. Я побежала домой. Очевидно, деду это не нравилось. Он нехотя поднял птицу во второй раз и, едва я успела щёлкнуть фотоаппаратом, вновь опустил. Пока дед выкапывал яму, я сидела над орлом и зачем-то гладила его.
– Красивый… ― сказала я.
– Если бы не куры, никогда бы его не тронул… Жалко, конечно…
Положив птицу в углубление, засыпал его землёй. В голове пронеслось: «Охотник похоронил охотника…»
Фобосы
Я называю их Фобосы – страхи. Но они не просто чувство опасности, не просто холодный пот, не просто чей-то взгляд из темноты…
Я не придумывала им имена, просто знаю их. Возможно, Фобосы сами представились мне…
Самым первым появился Рефорс – но я до сих пор не знаю, как он выглядит. Он появляется в темноте, или когда я, находясь одна в закрытом помещении, надолго закрываю глаза, но не сплю. Оказавшись в темноте, я начинаю паниковать уже на десятой секунде, потому что знаю, что ещё через десять секунд придет Рефорс. Он вырвет мне глаза, чтобы навсегда оставить в темноте, а дальше… Я не знаю, что будет дальше. Я с детства не сплю без света, а когда мыльно умываюсь – открываю глаза через десять секунд, даже если в них попадает пена.
Вторым был Горнос. Монстр приоткрытых дверей. Он тонкий, гибкий, как змея, с подвижными выпуклыми глазами. Иногда я замечала его, он следит через щель приоткрытой двери – не важно какой именно двери. Я не знаю, насколько он опасен, но его пристальный, неподвижный взгляд… Я всегда закрываю двери или оставляю их совсем нараспашку.
Следующий – Юмфос. Он огромен, но совершенно незаметен. Я не встречалась с ним, но иногда чувствую, что он близко. Я стараюсь не спускаться одна по лестнице, если спускаться дольше двух минут. Я не хожу одна по длинным коридорам. Потому что так я могу забрести в пасть Юмфоса – и тогда лестница или коридор будет длиться вечно, в обе стороны.
И последний – самый странный и самый пугающий – Эгсумос. У неё моё лицо, моё тело, моя походка и мой голос. Мы не встречались, но, оставаясь одна дома, я никогда не заглядываю в комнату, из которой доносятся какие-то звуки, потому что знаю – там Эгсумос. А она никогда не заходит в комнату, где нахожусь я, мы никогда не встречаемся в коридоре… Иногда мне кажется, что она сама боится меня… И я всё чаще задумываюсь: может это я один из её Фобосов?
Пляски
Когда я особенно грустна и подавлена, я собираюсь и долго иду – никогда не еду на автобусе и не беру такси, спешка здесь не уместна, потому что так Он может не успеть понять, что я иду к Нему – я иду, непременно думая о Нём. Мимо каменных мешков, набитых людьми, мимо коробок на колесах, постоянной суеты и равнодушия. Когда я уже близко к Нему, я начинаю напевать: «Под луной, хой-хой, лязг костей. Мы с тобой, хой-хой, дурней чертей…», ― чтобы Он точно понял, что я иду. Мимо ржавых оградок, мимо сухих цветов и блеклых венков.