Шип рассмеялся и попытался почесать ожог, чуть не ударил себя по лицу щитом.
— Да, я помню, что всегда переживал за тебя, сумасшедшая. Даже после того, как ты пырнула меня, — он толкнул ее еще раз, она отшатнулась и улыбнулась ему.
— Ага. У тебя всегда была слабость к женщинам, которые пускали тебя в себя.
— С таким лицом, как мое, ты можешь меня винить? — слова были правдой, но спор был вымученным. Они скрывали страх.
Рожок зазвучал вокруг, казался тихим, к нему присоединился другой, громче. Атмосфера немного изменилась, и Генри ощущала, как беспокойство стало нервозностью. Она ощущала это сама, была рада, что была низкой. Она не видела за гадами перед ней. Она не увидит смерть.
— Мы идем? — спросил Шип. Он был новичком тут, как она.
— Еще нет, — сказал капитан Потерянный. Он был рад стать капитаном стражи Шипа, и он и его пятьдесят человек получили задание оберегать Черного Шипа в самом кровавом конфликте Пустоши.
Мысль о красной крови успокоила Генри, как всегда. Она любила цвет, ощущение, запах, даже немного вкус. Она провела много лет, пронзая разных людей, пытаясь узнать, как разные люди истекали кровью, и была ли их кровь красной. Оказалось, внутри все люди были одинаковыми, как бы ни смотрелись снаружи.
— Мы поддерживаем таран, — продолжил капитан Потерянный. — Наш отряд будет двигаться и защищать их, когда первый отряд начнет падать.
Шип кивнул. Он не знал, что делал, это видел любой глупец. Им не было места в бою, тем более, на передовой. Они были преступниками, не солдатами. Их простили, но они этого не заслужили.
— Черт! — выругалась Генри и не смогла скрыть дрожь в голосе.
— Еще не поздно отступить, — сказал Шип.
Генри видела Мопса за ними, испуганного, как она. Кто-то стал стучать по щиту снова и снова, к нему присоединились многие другие. Вскоре Генри оказалась посреди какофонии. Она не знала, как это влияло на людей на стене, но это придавало смелости солдатам вокруг них. Генри видела пару парней, у которых еще волосы не стали расти на бубенцах, а они шутили с взволнованным видом. Они точно еще не видели настоящего боя. Они еще не видели, как те, кто был им дорог, истекают кровью. Еще не ощущали страх, когда ситуация была не под контролем, и лишь удача спасала от смерти.
— Черт! Что происходит? — кричала Генри поверх грохота, стукнула Шипа по руке.
Он посмотрел на нее, а потом вверх.
— Первые идут вперед. Стремянки у стен. Большой таран движется. Мы скоро пойдем следом, да?
Ещё рожок зазвучал поверх криков и звуков смерти. Генри слышала его поверх вопля мужчины с поразительными легкими.
— Это для нас, — сказал капитан Потерянный. — Маршируйте близко. Держитесь вместе. Щитами закрывайтесь от стрел.
— Черт! — выдохнула Генри, их группа пошла вперед, почти двести человек со щитами. Она едва видела дальше Шипа, Мопса и ветерана с румяным лицом, который старался не ловить ее взгляд.
Генри подняла щит над головой и шагала с другими. Было странно темно под деревянным укрытием. Странный покой охватил ее. Они шли вперед, сапоги хлюпали грязью. Крики и звуки смерти были далеко. Тут все было простым. Держать щиты и двигаться.
— Что делать там? — крикнул Шип.
— Что будет нужно, — отозвался капитан. — Поддерживайте таран, защищайте других. Щиты не опускайте. Настоящий бой начнется, когда мы пройдем врата.
Генри пыталась поймать взгляд Шипа, но козел смотрел вперед, хотя он ничего не видел за щитами. Она взглянула на Мопса, но парень смотрел на землю, глаза были большими и яркими в тусклом свете. Блестели лихорадочно. От страха. Генри признала, что парень был умнее, чем выглядел.
— Черт! — она споткнулась и чуть не упала, схватилась за другого солдата и пошла дальше. Она заметила тела на земле. Некоторые истекали кровью из ран от стрел, другие были затоптаны. Все были мертвы. Убить человека было просто, хотя некоторые умирали проще других.
Что-то ударило по ее щиту со стуком и силой, Генри скривилась.
— Черт! — ее голос дрожал. Она верила, что они были близко для стрел, значит, близко к вратам, так что могли умереть. Вскоре у стен будут горы тел.
Одно дело — умереть в бою, другое — одному или среди людей. Было что-то другое в смерти безымянным трупом среди пары тысяч таких. Генри не хотела умирать, и она не хотела умирать так. Ее решение пойти с Шипом было безумным.