Таран отодвинулся. Давка стала сильнее. Все больше солдат подступало, готовые ворваться через врата, как только их разобьют. Бетрим едва мог двигаться, едва мог понять, где был он, а где — кто-то еще. Он не мог решить, какой из щитов над ним принадлежал ему.
— ТОЛКАЙ!
Шок удара снова пробежал по Бетриму. Казалось, зубы стучали в его голове. Казалось, глаза тряслись, и он был рад, что у него был только один глаз, хоть в этот раз.
— ЕЩЕ! — крикнул Потерянный.
Бетрим огляделся, но не видел Мопса. Давка была тесной, как зад девственницы, и он едва видел лицо рядом с ним. Солдаты, которые охраняли Бетрима, были ближе всего к нему. Многие с морщинами, ветераны. Они знали игру, они помогут больше, чем Мопс, в бою. Но было обычно, если парень уже умер. Бетрим не был сентиментальным, но ему нравился Мопс. Было что-то в его невинности.
— ТОЛКАЙ!
В этот раз, когда таран ударил, врата застонали и открылись. Они были пробиты. Солдаты бросились вперед, толкались, своим весом и тех, кто был за ними, открывали врата все сильнее.
Копья ждали их на другой стороне.
21
Генри
Генри была в первых рядах, почти в центре. Она это не выбирала. Люди перед ней умирали, убитые лучниками со стен, и ее толкали все дальше гады за ней. Она закричала бы им остановиться, но уже сорвала голос от криков, было больно дышать. Даже шептать не хотелось.
Последний удар тарана, и врата раскрылись, перекладина за ними сломалась надвое. Солдаты за ней толкали, и она оказалась прижатой к вратам, пыталась вдохнуть, желала, чтобы они открылись быстрее.
Когда они начали открываться, Генри толкнули вперед быстрее, чем ей хотелось, быстрее, чем были готовы ее ноги. Страх и предвкушение смешались в коктейль, прогнавший все мысли из головы Генри. Копья ждали со стороны города, и она тревожно пискнула. Было поздно. Люди за ней не останавливались, как и она. Одно копье попало по ее боку, запуталось в мешковатой кольчуге, другое скользнуло под ее рукой и пронзило мужчину за ней.
Генри упала, ее остановило копье, застрявшее в кольчуге. Древко сломалось, и она перекатилась, не дав солдатам за ней затоптать ее. Мир был размытым, она села на корточки меж двух солдат, которые были удивлены не меньше нее. Через миг стена солдат Розы врезалась в них, и Генри оказалась не на той стороне резни.
Была проблема в нахождении на стороне врага. Генри бросила щит и меч, которые ей дали. Она сжала кинжалы, она отлично убивала вблизи. Чем ближе, тем лучше. Генри нравилось, когда кровь текла по ее рукам, пока она убивала, и тут было этого много.
У нее было мало места, она была между живым солдатом и мертвым, и ее лицо было в дюймах от другого защитника Тигля, рычащего, но не способного отодвинуться в давке. Генри подняла руку, высвободив ее из хаоса. Глаза солдата расширились от страха, а потом она пронзила кинжалом его глаз. Он закричал с надрывом, но не мог двигаться, был зажат. Генри вонзила кинжал в другой его глаз, а потом в горло. Брызнула кровь, покрывая ее лицо, и она вонзила нож в кого-то еще.
Генри любила быть близко, но это было другим. Ей нравилось двигаться, использовать скорость и небольшой размер как преимущество. Тут она была еще одной мишенью. Еще одним телом в давке вонючей смерти. Она била кинжалами снова и снова, надеясь, что никто не сможет прорезать мертвое тело перед ней, служащее щитом. Надеясь, что ее люди не примут ее за врага, не зарежут случайно. Она не была в черной одежде Тигля, но вблизи было сложно понять.
Она не знала, как долго длилась первая давка боя. Копья взлетали, и каждый раз, когда Генри видела одно, ее сердце пропускало удар, и она была уверена, что умрет. Она пронзала солдат, когда могла, ощущала внутри отчаянную панику. Она такое уже ощущала, горло сдавило, зрение сузилось.
Давка стала ослабевать, солдаты Тигля отступали, мертвые тела уже не поддерживали те, кто стоял за ними, и они падали на кровавую землю. Стрела вонзилась в мертвую женщину у ног Генри. Наконечник прошел в шею со шлепком. Ни крика. Ни вопля. Женщина уже была мертва. Генри не знала, сделали это ее кинжалы или чье-то копье. Не важно, мертвые оставались мертвыми, кто бы их ни убил.
Вокруг были трупы. Тела с обеих сторон конфликта. Солдаты Тигля отступали глубже к внутренним вратам. Они держали копья наготове против волны врага.
Генри замерла на миг, тяжело дыша от усталости. Голова кружилась. Она была в крови. Она часто была в крови. Она не знала, сколько крови было ее, но хоть что-то было ее. Солдаты Розы окружили ее, толкали, двигаясь к внутренней стене. Больше стрел сыпалось сверху. Все больше защитники на внутренней стене выпускали во врагов.