Над ним был темный каменный потолок. Он пытался понять, где был. Последним он помнил, как был в бою, армия была у стен города. Он должен быть в палатке, но палатки не делали из камня.
С опасением Бетрим повернул голову и увидел прочные железные прутья между ним и дальней стеной. Он знал, как выглядела темница, и было понятно, что он был там. Он застонал и попытался сесть.
— Черт, — рот Бетрима двигался медленно, но это нельзя было сравнить с обжигающей болью в левой руке.
— Вижу, ты проснулся.
Бетрим прищурился во тьме. Кто-то сидел за прутьями. Пара человек, насколько он видел, силуэты в тусклом свете. Голос звучал знакомо, и Бетрим старался понять, откуда его знал. Он пытался тряхнуть головой, прогнать паутину, но это вызвало новую боль и волну тошноты, ухудшив его состояние.
— Проснись, Шип.
Бетрим фыркнул и попытался сплюнуть, но во рту было суше, чем в пустыне.
— Потерянный? Это ты? — прохрипел он. Всегда было странно, как человек мог умирать от жажды и хотеть пописать при этом.
— Да, — Потерянный говорил из мрака за прутьями. — Жаль насчет этого.
Бетрим кивнул.
— Тебе нужно посмотреть на ладонь.
Бетрим намеренно не смотрел на ладонь, если честно. Было больно, словно он сжимал солнце, а он знал это чувство. Гады лишили его пальца, а у него их уже было мало. Даже так придется посмотреть на руку, и не было смысла оттягивать.
Бетрим поднял левую ладонь к лицу. Но ладони не было. Его рука заканчивалась кровавым перевязанным обрубком у запястья. Он смотрел туда пару мгновений, борясь с гримасой боли, борясь с желанием потрогать обрубок. Подавляя желание кричать и злиться, подавляя тошноту от отвращения. Его калечили, и не раз, два пальца на левой ладони, два пальца на левой ступне, левый глаз выкололи и раздавили на улицах Сарта, левую сторону лица обожгли. Все происходило с его левой стороной, и Бетрим решил, что на то была причина. Но это было хуже других случаев. Это был не палец или два — целая ладонь пропала.
Он больше не сможет махать топором обеими руками. Не сможет держать две кружки эля одновременно, одну на сейчас, другую на потом. Он не сможет держать груди Розы обеими руками. Он многое не сможет больше делать. Многое потерял. Он принимал это как должное.
Через пару мгновений Бетрим отвел взгляд и встал на колени, а потом на ноги.
— Может, они даже оказали мне услугу, — сказал он, разглядывая маленькую камеру с влажными стенами, покрытыми мхом. — Три пальца все равно были неудобными. Теперь я могу получить что-нибудь другое. Я знал парня с одной рукой. Его звали Рольф Рукокрюк.
— Я его помню, — сказал Потерянный.
— У него был крюк вместо ладони, — продолжил Бетрим. Он нашел, что искал, прошел неуклюже к ведру в углу. — Самое странное, что он при мне делал крюком, было разрывание мелких зверьков из долин. Я не видел, чтобы кто-то так быстро разрывал тушки. Конечно, потом он вешал шкурку на другую ладонь и изображал куклу. Странным был этот Рольф, — Бетрим покачал головой и стал вытаскивать член из штанов одной рукой.
— Слушай, Шип, — начал Потерянный. — Я хотел сказать…
Бетрим заглушил предателя потоком мочи в металлическое ведро.
— Что, Потерянный? — крикнул он. — Я тебя не слышу.
— Я не хотел…
Бетрим давил сильнее. Так мочиться было неудобно, он залил свои сапоги, но шум хорошо заглушал голос Потерянного.
Бетрим закончил и громко выдохнул, тряхнул член пару раз и убрал в штаны. Спиной к Потерянному он понял, что кривился от боли в левой руке, проклиная то, что казалось, что он еще ощущал пальцы. Он постарался скрыть эмоции на лице и повернулся к капитану.
— Так ты предатель? — сказал Бетрим, пройдя к прутьям и сжав один прут правой ладонью. На этой хотя бы были все пальцы. Он потянул прут, но тот был крепким. Как и остальные, да и дверь явно была прочно закреплена. Он не мог вырваться отсюда.
Он видел Потерянного четче. Гад сидел на деревянном стуле, рядом был стол с парой кружек и колодой карт. Незнакомый солдат сидел с другой стороны стола.
Потерянный покачал головой.
— Я — не предатель, Шип. Я и не работал на тебя. Лорд Брекович нанял меня и моих людей полгода назад. Сказал нам вступить в твою армию и ждать подходящего момента.
— Момента ударить меня по голове и отрубить мою ладонь? — фыркнул Бетрим. Он потрогал правой ладонью затылок, было больно, но болело и все остальное тело.