Идти пятьдесят футов до внутренней стены было долго. Они шли среди лошадей и всадников, их много раз останавливали крупные воины Тигля, шагающие к Бетриму, пытаясь напугать его злым взглядом и оскорблениями. Бетрим не раз подавлял желание ударить кого-то лбом, чтобы у обоих выступила кровь.
Когда его закончили вести через отряды, они оказались у внутренней стены, лошади и всадники были сзади. Бетрим смотрел на открытые врата и поднятые решетки. От этого и собравшихся всадников он начинал нервничать.
Ториваль не дал ему времени глядеть на огромную стену, толкнул его через врата и под всеми убийственными дырами. Бетрим взглянул на них и скривился. Хорошо, что их нападение не прошло так далеко, они умерли бы тут сотнями, усыпали бы проход телами.
Он ощутил странный запах, когда они миновали внутреннюю стену и пошли к внешней. Бетрим узнал запах горелой плоти. Запах был ужасным, пропитывал землю и воздух, и дождь за один раз его не смоет. Тела пропали, их унесли и бросили за пределами города, но земля покраснела от пролитой крови многих. Бетрим шмыгнул и притих. Ему хотелось плюнуть, как он часто делал от отвращения, но он не стал так оскорблять тех, кто умер за дело Розы. И за его дело, если подумать.
Внешние врата были открытыми, их пока не чинили. Тарана не было видно, и Бетрим не знал, был он уничтожен защитниками или унесен нападающими.
Ториваль провел их к проходу, который вел во внешнюю стену. Деревянная дверь висела с дырой в ней, и Бетрим улыбнулся, зная, как ужасно при этом выглядел.
— Похоже, не нужен ключ, когда есть топор, — прохрипел он.
Ториваль оскалился.
— Больше ты топором махать не сможешь, Черный Шип. Иди наверх.
Один из солдат Ториваля, неприметный мужчина, пошел по лестнице, еще толчок убедил Бетрима, что он был следующим. Он пошел, радуясь, что они отрубили ладонь, а не ступню. Он все еще не знал, зачем им его ладонь, может, чтобы показать, что у них была власть над ним, может, потому что это было самым приметным в нем после его лица со шрамами. Это было не важно, ладонь пропала и не вернется.
Бетрим подумывал выхватить меч. Одна рука еще была целой, и если он сожмет рукоять меча, сможет унести с собой пару мерзавцев. Это было глупо, если подумать. Черный Шип был не из тех, кого убили бы пара безымянных солдат. Тяжело дыша, он во второй раз за много дней понял, почему ненавидел лестницы.
Стена, говорили, была высотой в сто футов, и Бетрим мог поверить в это, пока взбирался на вершину. Его лицо было красным, он тяжело дышал, и кровавый обрубок болел. Он хотел бы перевести дыхание на вершине лестницы, может, выругаться отборно, но Ториваль толкал его вперед. Вскоре он понял, почему.
На вершине стены на лагерь солдат, устроивших осаду, смотрели кровавые. Бетрим видел несколько лиц раньше раз или два раза. Но даже те, кого он не узнал, были очевидны. Они были милыми, если честно, с сильными чертами, яркими глазами и любовью к нарядной одежде. Все, кроме Нильса Брековича. Лорд семьи Брекович стоял там в броне, которая хорошо смотрелась бы на любом пехотинце, и его ладонь лежала на мече на боку. Ножны были потрепанными, но чистыми и ухоженными, побывали в бою.
Он не признавался другим, особенно Розе, но Бетрим уважал Нильса Брековича. Он был кровавым мерзавцем, но и известным на весь мир стратегом, единственным лордом кровавых за последние четыре поколения, который не гнушался немного испачкать руки. Конечно, он убивал при этом, злодей, но и близкие друзья Бетрима подходили под такое описание.
Потому Бетрим не любил кровавых: они считали себя лучше остальных в Пустоши. Жили в роскоши, пока люди, как Бетрим, играли, выживали или умирали, чтобы кровавые могли сказать, что их руки не были замараны, как у тех, кого они нанимали для своих грязных дел.
Да, Бетрим признавал себе, что уважал Нильса Брековича. И немного уважал Уиллема Йогарена, и это не помешало ему выманить Хаммера из города и набить его стрелами.
Ториваль сжимал воротник Бетрима, толкал его к последним из кровавых. Редкие люди в истории Пустоши убили так много мерзавцев. Бетрим заслужил личную встречу с теми, кого оставил в живых.
На стене было много крови. Они избавились от тел, но, видимо, людей не хватало, чтобы вымыть стены. Идти было опасно, и запах был ужасным.
Бетрим взглянул на лагерь. Горело так много факелов и костров, что он не мог сосчитать их, хотя их все же казалось меньше, чем ночь назад. Он гадал, сколько человек они потеряли. Хватит ли, чтобы пережить кошмар, который точно ждал их.