Нильс Брекович повернул голову и посмотрел на Бетрима выпученными глазами.
— Мне нужна только пауза, — некоторые улыбались бы от близкой победы, но не Нильс Брекович. Лицо мужчины было будто из камня, он не показывал эмоций.
— И ты убил всех наших соперников, Черный Шип, — продолжил Дроан. — Шесть семей стерли. Хосты, Йогарены, Ферины, Терны, Иландеры, Кейрны. Все мертвы. И их земли можно забрать.
— Да, — кивнул Бетрим. — Знаю. Мы забрали их земли. Даже если убьете всех нас, люди не примут вас обратно.
— Они примут любого, кто машет мечом над их головами, — прошипел Нильс Брекович. — Люди — жалкие рабы с иллюзией свободы. Мы посмотрим, как далеко идет поддержка людей, когда я покажу им твою голову, Черный Шип.
Бетриму надоело стоять на коленях перед кровавыми гадами. Он, кряхтя, поднялся на ноги, радуясь, что Ториваль не толкнул его обратно.
— Все, что ты сказал, зависит от того, выберешься ли ты живым. Этого не будет. Даже если ты убьешь меня или оставишь живым, Роза разобьет эти стены. Ей будет плевать, что я тут, с вами.
Дроан рассмеялся.
— Ты — идиот, Шип.
Брекович кивнул Торивалю, и безумец толкнул Бетрима к парапету, указал на армию внутри.
— Я привел тебя не слушать колкости, не угрожать твоей жизни, Черный Шип, — холодно сказал Брекович. — Я привел тебя смотреть, как твоя шлюха умирает.
Бетрим напрягся, но не мог вырваться из хватки Ториваля, и он был уверен, что мужчина изобьет его без повода.
— Хочешь сказать, это сделают те всадники? — Бетрим выдавил смешок из потрескавшихся губ. — Нас все еще больше. И есть защита…
— У тебя, Черный Шип, есть предатель в рядах армии.
26
Андерс
Ночь была темной, Андерс был весел и пьян, и лагерь шумел, солдаты пили за павших. Разгромное поражение вызвало у народа буйное настроение. Конечно, атмосфера была серьезнее, чем ему нравилось, но выпивку все равно наливали.
Хорошим в том, что они потеряли почти половину армии, Андерс считал то, что теперь было больше пива, чем требовалось для поддержки отрядов. Он уже радостно пил четвертую кружку за ночь и хотел, чтобы она была восьмой. Убийство людей вызывало жажду, и хоть Андерс сам не участвовал в бою, он испытывал жажду после того, как увидел резню. Он переживал за жизнь босса. Все уже знали, что отец Андерса поймал Черного Шипа, и Андерс всегда находил, что кружка и тост хорошо отгоняли тревоги, что старого друга порежут на куски.
В такие времена Андерс скучал по Бену. Бен Шесть Городов не пропускал ночь выпивки, если наливали. Он порой даже не уступал Андерсу в выпивке, хоть это всегда заканчивалось плохо для бедняги. Не было смысла бередить прошлое, Бен был мертв, уже гнил, вися на стене Рейнгарда. Печальный конец для одного из громких имен Пустоши.
Андерс скучал по Рилли еще больше, если честно, хотя он редко позволял себе это. Маленькая лиса была отличным напарником в выпивке, хищно жаждала нагого продолжения, которое часто следовало, и у Андерса была слабость к сильным женщинам. К сожалению, Рилли родилась для моря, и Роза отослала ее с флотом помогать Элайне Блэк и другим пиратам. Это был хороший шанс для Рилли — управлять своим кораблем и командой — но Андерс мог не увидеть больше еще одного друга, а его эгоистичная сторона желала, чтобы она не покидала его.
Проблемой с выпивкой с солдатами было то, как понял Андерс, что они не уважали его или его достижения. Андерс был сносным мечником, но не участвовал ни разу в настоящем бою и не хотел. Многие солдаты считали его трусом, и они были правы, но они считали его неопытным и в этом ошибались.
Андерс стоял плечом к плечу с Черным Шипом и Генри против небольшой армии демонов, и хотя бы одного из них он убил сам. К сожалению, в это достижение многие солдаты не верили, ведь мысль о демонах, захватывающих людей, была вне понимания обычных людей. Так что они часто звали его лжецом, и их общество быстро стало неприятным.
Андерс двигался от костра к костру, от группы к группе, не задерживаясь надолго. Было неприятно двигаться так часто, когда он хотел рухнуть у костра и напиться так, чтобы не помнить родителей.
Порой та предательская часть разума Андерса, которая любила издеваться над ним, отмечала, что он убегал, и что он не мог убежать так, чтобы оторваться от стыда, который шел за ним. Он все-таки был в сердце дома семьи, готовый обрушить стены и увидеть, как остатки семьи судят. И все из-за того, что он случайно убил свою младшую сестру. О, он убил и сына Алистейра Дроана, и он был рад, что мелкий мерзавец был мертв, но Андерс не хотел втягивать в это сестру. Если бы не ее смерть, может, он еще был бы Брековичем. Он мог бы сидеть там с остальными кровавыми, смотреть свысока на военный лагерь, а не на стены.