Следующий солдат встал и напал, когда Перн приблизился. Он шагнул в сторону от дикого взмаха, поднял свой меч убийственной дугой, отрезая руку мужчины у локтя. Кусок руки упал на землю, и солдат миг смотрел на обрубок, не понимая. Перн не дал ему шанса закричать, хотя он точно хотел. Перн ударил снова, в этот раз рассек умелым ударом шею мужчины.
Лошадь выбежала из ниоткуда с испуганным видом. Перн смотрел на нее, понял свою ошибку запоздало. Солдат поднялась с другой стороны лошади, перепрыгнула седло и врезалась в Перна. Они рухнули, Перн ощутил, как правый локоть ударился обо что-то твердое, и покалывание с онемением растеклось по его руке.
Они бились на земле, катались, борясь за контроль. Перн получил пару раз по лицу, ощутил вкус крови, но он тоже попадал, отчаянно старался ударять немеющей рукой, защищаясь левой.
Его правая рука вдруг оказалась под коленом женщины, она сидела на нем. Ее лицо было в грязи, юное, слишком юноше для ненависти, которую Перн видел там. Ее аура пылала красным, она рычала на Перна, отбила его левую руку и ударила его по лицу. Мир на миг вспыхнул, прояснился вовремя, Перн увидел, как что-то мелкое и металлическое опускалось к его груди.
Инстинкт заставил его вовремя поднять левую руку. Инстинкт позволил ему игнорировать боль от ножа, впившегося в предплечье. Женщина вырвала нож и попыталась снова. В этот раз Перн сжал ее ладонь, и они бились, их разделял клинок, уже блестящий от крови Перна.
Женщина давила на нож, пыталась своим весом одолеть его. Перн вскоре понял, что проигрывал. Женщина была сильнее, чем выглядела, и боль в левой руке была огнем. К счастью, женщина отпустила его правую руку, пока давила на него. Перн повернул нож в ее хватке, поднял правую ладонь и сжал ее воротник, притянул ее к себе.
Они лежали какое-то время, Перн тяжело дышал, кривился от боли, а женщина булькала и стонала, испуская последний вдох. Он ощутил, как его грудь стала горячей и мокрой, столкнул труп женщины и сел, прижимая левую руку к груди.
Перн хотел бы посидеть еще немного, но времени не было. Его тошнило, голова кружилась от боли в руке. И бой продолжался вокруг него, даже если он был в стороне.
Он отрезал полоску ткани от туники мертвой женщины, сжал ее зубами и плотно перевязал рану на руке, завязал и стиснул зубы от боли.
Кто-то хлопнул его по плечу, и Перн развернулся, подняв меч наготове, но это был один из его людей.
— Мы думали, что потеряли вас, сэр.
Перн покачал головой и глубоко вдохнул.
— Где мы? — прорычал он, шагая к ряду солдат в три человека шириной. Их стало больше, и они продвинулись вперед, хоть кавалерия продолжала нападать.
— Линия держится, — сказал солдат, пока они шли. — К нам все время приходит больше солдат. Кавалерия терпит потери. Им не хватает места для разгона, и нам принесли копья. На севере сражения, не вижу, кто, но люди говорят, что там генерал с большим отрядом. И мы получаем отчеты о сражениях дальше в лагере, многие гады пробились и пытаются помешать подкреплению прибыть к нам.
Перн посмотрел на лагерь. Он видел во тьме только дым и силуэты на фоне горящих палаток.
— Нам нужно к генералу, — решил он. — Двигайтесь к северу, а те, кто за нами, разберутся с пробравшимися. Мы не можем дать им места. Поймаем их между нами и защитой лагеря.
Солдат кивнул, и Перн не знал, отдал хорошие приказы, или мужчина просто был рад, что приказы были. Он быстро побежал передавать указания Перна, и Перн использовал шанс, чтобы осмотреть левую ладонь.
Он все еще мог шевелить всеми пальцами, был рад этому, но движения посылали волны боли по нему, и повязка уже пропиталась кровью.
Больше солдат прибывало, и Перн направлял их туда, где линия выглядела тоньше. Лучники встали сзади, оставались близко и стреляли, когда кавалерия прорывалась. Они пока сдерживали врага, но они перестали продвигаться, и генерал все еще был где-то там.
30
Андерс
— Куда теперь?
— Что это? — спросил Андерс у женщины. Она была сержантом, но для Андерса это ничего не значило, он не разбирался в военных рангах. Все кого-то слушались, а он их не слушался, и этого Андерсу хватало знать.
— Куда, сэр? — она могла быть милой под шлемом и латами, отметил Андерс, но в этой форме ее было сложно отличить от других солдат. Наверное, в том и был смысл. — Сэр?
Андерс покачал головой. Мысли имели ужасную привычку разбегаться, когда он трезвел, и он уже ощущал вдали пульс похмелья. Ему нужно было скорее найти что-нибудь выпить. Он не хотел управлять отрядом в двадцать солдат, охотясь на врагов из Тигля, подбирающихся к центру лагеря.