— Ого, — сказал Андерс, сержант рухнула на землю. Женщина с улыбкой переступила умирающего сержанта, подобрала кружку. Она была пустой, и женщина опустилась у бочки и стала наполнять ее.
Сержант смотрела на него, пытаясь дышать, держась за жизнь. Андерс понял, что с таким делом тот, кто был во главе, должен был знать, как разбираться. Но он не знал. Не знал, что делать.
Другие солдаты не спорили, они были овцами, просто делающими то, что приказывал самый сильный, и сейчас сильнее всех была женщина с улыбкой. Так жили в Пустоши.
Андерс опустился на колени возле сержанта. Она дрожала, может, содрогалась или замерзла. Она посмотрела в его глаза.
— Мне очень жаль, — сказал Андерс. — Думаю, это моя вина… в чем-то. Признаюсь, я ощущаю вину.
Веки сержанта стали опускаться.
— Хм, — Андерс прикусил губу. Он посмотрел на солдат, теперь слушающихся женщину с улыбкой. Они наливали эль, забирали ценное с мертвых товарищей неподалеку. — Может, я могу что-то сделать с раной.
Он повернул сержанта на живот. Она не боролась. У нее будто не осталось на это сил. Андерс потрогал пальцем рану. Он не был лекарем, но у него был опыт с умирающими и предотвращением смерти. Женщина охнула и застыла. Спасать было поздно.
* * *
Женщина с улыбкой не ожидала, что возмездие наступит так скоро. В один миг она забирала монеты из штанов павшего солдата, а в следующий в ее шее оказался меч сержанта. Это удивило многих, и другие солдаты отпрянули как можно быстрее, а женщина упала на землю, уже не улыбаясь.
Андерс смотрел на труп, истекающий кровью на землю. Некоторые жизни не вышло бы спасти, и она была из таких.
Сержант скривилась, вырвала меч из шеи женины.
— У нас есть работа, — прорычала она. — Охотиться на солдат Тигля, а не воровать у павших товарищей.
Другие солдаты издали согласные звуки, и сержант пошла прочь. Они следовали, и Андерс быстро пробрался в первый ряд.
— Мне кажется, мне стоит узнать твое имя, — сказал Андерс, пока они шли. Впереди были звуки боя, странно вопила лошадь, но сержант не спешила. Она улыбалась, чего не было раньше. Так было всегда, когда люди возвращались, как она.
— Гарриет.
— Сержант Раненая Гарриет, — сообщил Андерс. — Звучит странно, не думаешь?
Гарриет посмотрела на него печальными глазами, ее рот открылся, словно она хотела что-то сказать, может, у нее были вопросы о том, что она видела, пока была мертвой, но она покачала головой и продолжила идти.
Впереди они нашли группу кавалерии, добивающую то, что осталось от некоторых солдат Розы. В живых был лишь один, и они допрашивали беднягу, отрезая от него кусочки.
— Они хотят найти Розу, — сказал Андерс.
Сержант Гарриет махнула им пригнуться, и они приблизились на корточках, стараясь не шуметь, пока могли. Если они смогут приблизиться, смогут начать снимать мерзавцев с лошадей раньше, чем они смогут ответить.
— О, черт! — прошипел Андерс, стараясь, чтобы его голос был шепотом.
— Что? — спросила сержант.
— Ну, — Андерс глубоко вдохнул и выдохнул. — Видишь жестокого мужчину на черном коне? У него нависающий лоб? Это мой брат, Францис.
31
Роза
Роза расхаживала, Люсиль сообщила в четвертый раз, что это было плохо для ребенка. Конечно, если бы Люсиль могла управлять, Роза была бы прикована к кровати, пила бы только чистую родниковую воду с гор и ела бы только фрукты.
Они слышали бой снаружи. Сталь звенела, люди кричали, лошади вопили, и все это доносилось до палатки с запахом гари. Они не получали отчеты, и это все ухудшало. Роза в палатке с ворчливой Люсиль и Генри в ступоре могла только представлять, насколько плохим был бой снаружи.
Она представила, как солдаты в любой миг ворвутся в палатку и сообщат, что ее армия уничтожена. Представила, как они тащат ее для казни перед Нильсом Брековичем и Алистейром Дроаном. Ее воображение не давало сохранять спокойствие и злило ее.
— Крики стали громче? — спросила Люсиль. Женщина сидела на стуле и нервно топала ногой по ковру.
Роза склонила голову к входу палатки. Она не знала, почему. Звук проникал сквозь стены так же, как и сквозь вход. Люсиль не ошибалась. Не только крики стали громче, но и звуки боя.