— Ты выбросил большую часть наших сил, Нильс, — продолжил Дроан. — У нас осталось около тысячи солдат. И я не вижу, чтобы твой сын шел к нам.
Холодный взгляд Нильса Брековича пугал, но Дроан не видел этого. Он был занят тем, что паниковал от мысли о следующем нападении Розы.
— Вы можете сдаться? — предложил Бетрим.
— Ты можешь умереть, — ответил Дроан, не глядя. Он злобно улыбнулся Черному Шипу. — Ты умрешь. И я это буду наблюдать. В первом ряду смотреть на кончину Черного Шипа.
Слюна попала по лицу Бетрима, Дроан отвернулся. Ему не нравилось, когда в него плевали. Не нравилось, как чья-то слюна стекала по его лицу. И он не мог ничего поделать сейчас с этим, так что Бетрим терпел.
— Эвакуируйте внешнюю стену, — голос Нильса Брековича был тихим, но разносился хорошо, и все притихли, слушая его приказы. — Если она снова нападет, мы отобьемся у внутренней стены, где защита сильнее.
— Мы просто отдаем стену? — осведомился Дроан.
Брекович повернулся и смотрел на товарища.
— Да. Нам не хватит солдат на нее, и внутренняя стена больше защищена. Сто человек смогли отогнать тысячу. Врата там толще, сильнее. Решетки из железа. Там нет места для стремянок. И на внутренней стене есть машины войны.
Дроан явно хотел возразить, но Брекович прервал его приказами:
— Проверьте выживших. Подлатайте их и верните в отряды как можно скорее.
Люди уже спешили выполнять приказы их лорда. Бетрим проводил их взглядом, смотрел, как их становилось все меньше, и он мог надеяться на то, что возьмет меч и пронзит живот Брековича. Рана в груди остановила бы его быстрее, но не все концы должны быть быстрыми, и он считал, что Брекович должен был умирать в мучениях.
— Отправьте Черного Шипа в его камеру, — приказал Брекович.
— Нет! — рявкнул Дроан. — Он умрет. Сейчас! Повесьте его на стене. Пусть его тело висит, и та шлюха с ее армией видит, что будет с ними, если они нападут на нас. Если мы убьем их величайшего героя, мы сможем убить их всех.
Бетрим смеялся над теми, кто звал его героем. Не так давно они заявляли бы, что он — самый большой преступник в Пустоши.
Брекович повернулся к Дроану и пересек расстояние между ними, встал достаточно близко, чтобы они могли пронзить друг друга. Бетрим усмехнулся и отодвинулся от парапета. Еще пара шагов, и он бросится к ним, унесет их с собой в последнее падение. Ладонь легла на его левое плечо и крепко сжала. Бетрим оглянулся и увидел Ториваля за собой с понимающей улыбкой на лице.
— Попытаться стоило, да? — прогудел Бетрим.
— Мой сын не вернулся, — медленно сказал Брекович Дроану. Он повернулся и пошел к дверному проему.
Дроан лишился дара речи на пару мгновений. А потом он прошипел то, что Бетрим не слышал, и пошел за Брековичем. Еще пара секунд, и Бетрима толкнули в спину. Ториваль повел его в темницу.
35
Роза
Солнце быстро поднималось, обещая яркий день, хоть и после темной ночи. В воздухе был холод, который Роза ощущала, несмотря на слои одежды. Вскоре она признала, что дело было не в температуре. Усталость и остатки страха и гнева от прошлой ночи оставили ее замерзшей, и она была не одна.
В свете стало видно разрушения их лагеря, количество тел, оставшихся после нападения Тигля.
Роза шла по лагерю во второй раз за четыре дня, и в этот раз он казался почти пустым. Генерал Верит убедил ее, что у них осталось еще пять тысяч человек, но это была четверть количества, с которым они прибыли, и потери было видно. Пропало нервное веселье, грубые и дружеские потасовки, дикое поведение юных солдат. Теперь лагерь был полон мужчин и женщин, которые уносили мертвых и собирали то, что осталось от их убежищ и припасов.
— Твою мать, — выругалась Генри, когда они подошли к границе лагеря, где защита должна была отгонять врага. Розе не нужно было уточнять, почему женщина выругалась.
Тела лошадей и солдат лежали выше, чем рост обеих женщин. Стену мертвых медленно разбирали солдаты, унося тела, загружая телеги мертвецами. Их увозили на милю от дороги и там сжигали. Некоторые люди предпочитали, чтобы мертвых закапывали, но у них не было времени на это, так что разводили большие погребальные костры.
— Я не создана для этого, — выдохнула Генри, пока они смотрели на гору трупов. Почти весь яд пропал из нее, и она казалась меньше. Она вышла из ступора, но Генри все еще не справилась с тем, что разбило ее.
— Никто не создан для этого, — ответила Роза.
— Я не о том. Бои и прочее. Я не… не могу справляться с ними. Прошлой ночью мы с вами бились в палатке против нескольких. Я пробираюсь и убиваю тихо. Это я. Это… я люблю красный больше всего. Кровь… мне нравится. Как она выглядит, пахнет, течет и застывает. Но это слишком. И от этого думаешь…