— Ты — Красная Генри, — сказал мужчина с топором. — Я знаю твою репутацию.
Генри плюнула и посмотрела на него. Она ощущала, как гнев и упрямство пылали в ее глазах.
— Я не… я уже такое не делаю, — это была ложь. Но она хотела, чтобы это было правдой. Генри смотрела на пол, на гниющую солому, на кровь Шпалы на ней. — Я уже не Красная. Просто Генри. Роза послала меня защитить этих гадов, я так и сделаю.
— Почему?
— Ты не слушаешь? Она не хочет, чтобы все было так, как делают кровавые. Она хочет объединить Пустошь. Законы и все такое. Хочет положить конец игре. Этого не сделать, убивая всех. Она хочет… быть милосердной, — Генри снова плюнула.
— Это правда? — спросил Странный. — Конец игры?
Генри кивнула.
— Да. Если кто и может это сделать, то это она.
— Что нам делать? — спросил Ленивый. — Я — никто без игры.
— Ты и сейчас никто, — сказал Странный с гадкой улыбкой.
Мужчина с топором смотрел на них. Ленивый расслабился, смотрел на Генри. Если враг хотел сравнять шансы, он мог это сделать сейчас. Но он ждал.
— Она предлагает изгнание, а не смерть, — продолжила Генри, игнорируя недовольный взгляд Ленивого в сторону Странного. — Хочет показать Пустоши, народу Пустоши, игрокам и обычным жителям, что такое милосердие.
Безумец с топором не особо радовался идее. Генри решила рискнуть и выпрямилась. Она убрала кинжалы в ножны.
— Тебе не нужно с нами биться. Город уже потерян, — сказала она уверенно, хотя исход еще не был известен. — Мы будем просто стоять перед кровавыми ублюдками и следить, чтобы наши их не порезали.
Генри кивнула Странному, а потом Ленивому.
— Хочешь, чтобы мы убрали оружие? — спросил Странный. — Раньше него?
Генри вздохнула.
— Да. Проявить доверие. Как Роза пытается делать. Это отличается от убийств.
Странный боролся с идеей пару мгновений, но убрал меч в ножны и стал сворачивать хлыст. Ленивый поворчал, но убрал меч. Генри подняла руки, показала их мужчине с топором.
— Что теперь? — спросила она у мужчины.
Он кивнул.
— Теперь посмотрим, что лорд Брекович скажет о вашем другом пути.
Он пошел вперед, перешагнул тело Шпалы. Он направлялся к двери, которая вела налево, наверное, в роскошные покои. Он кивнул Генри, проходя, с уважением, как один боец другому, когда оба служили кому-то лучше них.
Как только мужчина прошел мимо Генри, она прыгнула на него, впилась в его спину, ножик выскользнул из ее рукава и вонзился в его шею. Она ударила три раза, обрушила его на пол, а потом еще два раза, когда он оказался лицом в гниющей соломе. Он быстро умер от таких ран. Вскоре он стал лишь телом, кровь пропитывала пол. Генри поняла, что плакала, но не могла понять, почему.
Странный и Ленивый стояли неподалеку, едва скрывая шок. Оставшаяся собака уже придвигалась к трупу, чуя смерть и хорошую еду.
— А как же иной способ? — спросил Ленивый. Он старался сохранять расстояние между собой и Генри, словно она могла напасть на него.
Генри посмотрела на красную кровь на своих ладонях и блестящий ножик.
— А вы думали, что это? Сарт? Это Пустошь. Другого способа нет. Я просто не хотела, чтобы гад махал на меня топором.
— Убей или будь убитым, — сказал Странный. Он тоже держался на расстоянии.
— Да, — Генри вытерла глаза рукавом. — И этот тупица дал себя убить. Идемте. Поищем кровавых тварей.
— Эм, — Ленивый замешкался. — Я не пойму. Их мы тоже убьем?
Генри пожала плечами, вытирая кровь безумца об тунику.
— Наверное.
* * *
Они не нашли больше стражей в здании, мерзавцы считали, что были в безопасности. Бегали несколько слуг — явно исполняли приказы господ. Странный удивительно метко орудовал хлыстом, и как только он ловил концом человека, того ждала смерть. Они убили трех слуг, а потом нашли первых кровавых. Смерти казались ненужными, но такое происходило часто в эти дни.
Генри узнала его. Это было легко. Лорд Нильс Брекович был пьян, как Андерс в плохой день, смотрел на трещащий огонь, который казался полным книг и мебели. Он не поднялся с кресла, когда они вошли, даже не посмотрел. Может, он уже ничего не видел. Пустая стеклянная бутылка свисала с руки, он смаргивал слезы.
Неподалеку стоял другой человек, Генри узнала ее, хоть она не была кровавой. Андерс звал ее Лишей, и она отрезала ему палец несколько лет назад. Генри смотрела, привязанная к шесту, не могла помочь. Она отрезала бы от Андерса больше, если бы Шип не вмешался. Лиша была вооружена и в броне, вытащила сталь, когда они вошли.