Еще одна женщина сидела, ухаживала за малышом, который вряд ли еще умел ползать. Она была с мечом, явно была кровавой. Генри видела заразу раньше, но не помнила ее имя. Судя по тому, как она держала ребенка, он был ее.
Генри замерла на миг, глядя на сцену, два ее спутника подошли з ней.
— Эта не нужна, — Генри указала на Лишу. — Двух других оберегаем, сколько можем.
— Нам убить ее? — спросил Ленивый.
— Да, если не сдастся. Мы тут не для вреда. Но навредить можем. Ты, — она указала на Лишу, — бросай сталь, иначе из тебя потечет кровь. Ты, — она указала на другую женщину, — бросай сталь, или ребенок пострадает.
Женщина с ребенком взвесила варианты и бросила меч на ковер у ее ног.
— Что ты делаешь, Эмин? — спросила Лиша. — Мы можем их одолеть.
— Последний шанс, — сказала Генри. — Брось меч.
— Я не…
Хлыст ударил и обвил шею женщины, и Странный потянул, лишил ее равновесия и потащил в стол. Лиша рухнула на пол, отпустила меч, потянула за шнурок на шее.
— Убить ее? — спросил Ленивый во второй раз.
Генри пожала плечами.
— Без разницы. Мы тут только за ними, — она пошла вперед, игнорируя женщину на полу, пытающуюся дышать, приблизилась к той, что была с ребенком.
— Ты Дроан? У тебя ребенок от него?
Эмин Дроан встала и кивнула с упрямым взглядом.
— Ты любишь его все равно? — спросила Генри.
— Да.
— Хорошо. Тогда сядь и молчи. Может, вы оба выживете.
Генри повернулась, увидела, как двое из ее группы глядят на Лишу. Женщина убрала хлыст с шеи и пятилась к столу.
Генри покачала головой.
— Просто свяжите ее, как и того гада, — она махнула на не реагирующего Нильса Брековича.
— А остальные? — спросил Странный, вытащил веревку и склонился, чтобы связать руки Лиши за ее спиной. — Кровавых должно быть больше.
— Не важно, — сказала Генри и плюнула на шерстяной ковер, будто из большого кота, с полосками и оскалом на голове, он явно не хотел умирать. — Нам не хватит людей, чтобы искать всех. И тут те, кто важен. Последний Брекович. Последний, у кого остались яйца.
47
Андерс
Они услышали крик даже в дюжине шагов от палатки. Андерс не видел ничего, но был уверен, что звук был как когда терзали кота. Даже Черный Шип застыл и посмотрел на палатку.
Они не сразу смогли дойти до лагеря, Андерс нес их обоих. Нога Шипа была сломана и не могла выдерживать вес. Андерс делал всю работу. Когда они прибыли в лагерь, они пережили вопросы о том, что Шип был еще жив, и их отвели к палатке Розы.
— Я, кхм, оставлю тебя тут, босс, — сказал Андерс. — Не хочется видеть… — он махнул на палатку. — То, что там происходит.
— Роды, видимо, — Шип выглядел бледнее то ли от ран, то ли от мысли об этом. — Все это хоть раз в жизни проходили, Андерс.
— И это уже было тяжело. Думаю, мне мудрее уйти и найти нам выпить. Чтобы потом отпраздновать. После того, как это закончится.
— И как я пройду внутрь без твоей поддержки? — Шип сжал плечо Андерса, подчеркивая то, что он никуда не уйдет.
— Уверен, один из тех парней поможет, — Андерс кивнул на солдат, сторожащих палатку Розы. — Или та, она красивая. Что еще хотеть от костыля?
— Мы идем, Андерс, — Черный Шип склонился, заставляя Андерса шевелиться с ним, чтобы они оба не упали.
Еще крик сотряс воздух в палатке. Андерс видел, как многие люди ужасно умирали, но никто не кричал с такой болью.
— Знаешь, босс, роды — грязное дело. Это не место для мужчин.
Еще крик, решимость сменилась безнадежной агонией.
— Особенно для таких, как мы. Есть разница между жизнью и смертью, и, боюсь, мы не должны видеть жизнь.
— Молчи, Андерс, — прорычал Шип.
Они были у входа в палатку, и солдаты снаружи потрясенно посмотрели на Шипа. С восторгом. Так смотрели на героев, переживших невозможное. Им лучше было не знать правды.
Шип поднял ткань на входе. Внутри было темно и жарко, и от запаха Андерс скривился. Это был запах мочи, фекалий и чего-то еще, что он не хотел определять. К сожалению, Шип уже шел, и Андерсу пришлось шагнуть внутрь к кошмару.
Глаза Андерса не сразу привыкли, а потом он пожалел. Палатка выглядела так, словно внутри прошла буря, устроив резню. Кровь и ткань в крови украшали все, он видел это на всей мебели.
Мопс стоял у входа, глаза были большими, прикованными к сцене на кровати. Люсиль и другая женщина, высокая, с телом кузнеца, стояли у кровати и помогали госпоже.
Роза стояла на четвереньках, сжимая кровать, тяжело дыша. Ее лицо, обычно красивое и спокойное, было потным, бледной маской боли и усталости. Андерс со своего места видел, что ее ноги были в липкой крови.