Полярис: 44
Мэттью: я на 22. здесь псионика, кстати, сильнее )
Полярис: почему?
Мэттью: а хрен его знает. Выкрутасы эхо ) Если брать по влиянию на разум, то в первом она на все 22 а во втором где-то на 16–18, хоть общая и 44. Такие пироги ))
Общался он странно. Очень быстро перешёл до панибратского общения, и не сильно следил за грамотностью. Даже буквы он чередовал большие с маленькими, то забывая то вспоминая о них.
Мэттью: Окей, так в чём соль и сколько платишь?
Полярис: Ты мне нужен как псионик. Хочу организовать небольшое праздничное шествие по городу в честь местных богов.
Мэттью: я с религиями не связываюсь, сорян
Полярис: никаких религий. От тебя требуется только поднимать людям настроение вокруг. У тебя же есть какая-нибудь пассивка на это?
Мэттью: и сколько ты за свой парад нирваны дашь?
Полярис: Сутки за четыре часа.
Мэттью: шутишь?
Полярис: назови свою цену
Мэттью: день за час работы.
Полярис: работать придётся долго
Мэттью: это твои проблемы. Я в курсе сколько стоит на рынке работа псионика моего уровня.
Хотелось добавить про моральный аспект, спасение мира или пригрозить тем что скоро ему время может уже не понадобится, но что-то мне подсказывало, что ни один этот аргумент не сработает. Скорее наоборот — как только он поймёт, что мне не поиграться, а на кону стоит что-то важное, цена может и подняться.
Полярис: сутки за два часа.
Мэттью: принято )))
Мэттью: теперь колись в чём подвох?
Вот же умный гад.
Полярис: тебе — никаких рисков.
Мэттью: это что, тест на аутизм? решил бы ты устроить оргию во славу богов хаоса, я бы и слова не сказал ) Но ты готов платить кучу времени за… поднятие настроения неписей? Может, дешевле будет клоуна нанять?
Полярис: беспредельщики уже так и сделали, чтобы устроить геноцид в твоём круге. Сейчас решается, кто останется на какой части Города — дальше с весельем и фестивалями, и кого будут загонять эти уроды на своей части.
Мэттью: погоди, в разборки я тоже не вписываюсь. Ты шаришь за разлом?
Полярис: про Несбывшуюся улицу знаешь?
Мэттью: понял, не продолжай. культ крови получается, вместо огненных элемов в тот раз.
Мэттью: гарантии моей безопасности, предоплата?
Полярис: тебе не нужно светиться. можешь идти в толпе или плестись где хочешь, просто поднимай всем настроение. Если беспредельщики решат накрыть нас ракетой, тут уж я ничего не сделаю.
Мэттью: не знаю как тебе это поможет но за сутки каждые два часа работы я согласен.
— Ему можно верить? — спросила с сомнением Таня, которая следила за нашим разговором.
— Нет, конечно, — хмыкнул я. — Но на беспредельщиков он не работает, и псионик… опытный, это уж точно.
Опустим тот момент что своё мастерство он практиковал, разыгрывая разнообразные фантазии для себя и своих клиентов…
Однако хорошее настроение — это только триггер для самого главного. Того, что сделать смогу только я… ну и другие обладатели способности воплощения от магии изнанки. Понятия не имею сколько таких и есть ли они вообще.
Было за полночь, когда мы с Таней и Красноглазкой с бутербродами и чаем в обнимку смотрели документальный фильм об истории верящей в двенадцать звериных месяцев Тартарии от Аляски до… раньше здесь проходила граница Польши с Германией, а теперь — Тартария упиралась в Римскую Империю и Республику Альбион. Ещё, кстати, на карте отсутствовала Америка — вместо неёбыло три империи индейцев.
Узнав об этом, мы стали изучать вид современных индейских городов, и на этотм моменте мне пришло сообщение от Маруславы.
Маруслава Лакомчева: проснулась. Спасибо за время.
Полярис: тогда сейчас я заеду. Есть дело.
— Всё, пора ехать, — сообщил я Тане. — Извини что вот так среди ночи.
— О чём ты, мы же мир спасаем. Расходиться значит расходиться. Вооружись, главное, перед выходом. Беспредельщики могут быть где угодно.
Что они меня встретят по пути к Маруславе я не верил, но за совет поблагодарил и последовал ему, снарядив с собой пару коктейлей, кислоты, пистолет с «огненными стрелами», крафтовые советские сюрикены, шарики для пинг понга с морозящей жидкостью. К внезапностям готов, как говорится.
— Можно я заберу с собой нашу художницу? — спросила Тень. — Она же мается, ей здесь порисовать нечем. А на этом круге уличных художников любят все.