«У меня по станции бегает ученая идиотка, — с горечью подумал он. — Двенадцати лет от роду, акселератка в области техники и инженерного дела с нравственным развитием пятилетнего ребенка». Эгоизм маленького ребенка может вызывать умиление, когда он не приносит особого вреда. В подростковом, в замечательном подростковом возрасте эти возможности выходят за все мыслимые и немыслимые границы.
— Значит, Селд где-то здесь! — заявил Чаундра, достаточно оправившийся, чтобы кричать и бушевать от ярости. — Судя по времени, его корабль ушел за десять часов до того, как была отправлена эта записка!
— Я знаю, я видел. Не волнуйся, Чаундра. Мы найдем его.
— Я понимаю, что мы найдем его. Меня волнует то, что ему придется прятаться! То, что он сейчас не находится в безопасности, как я рассчитывал. Ты меня понимаешь? Мой сын может умереть. Мое сердце разрывается от волнения.
Симеон еще раз быстро просканировал станцию, на сей раз в том числе и жилые отсеки, опустевшие после эвакуации.
— Я по-прежнему ищу его. Существует множество мест, где он может спрятаться, — сказал он, чтобы успокоить Чаундру. — Он уже взрослый и сильный парень, который вполне может позаботиться о себе. — «Так же, как и любой из нас», — подумал он. Шансы выжить для каждого жителя станции были не так уж и велики, но напоминать об этом Чаундре сейчас не было никакого смысла.
— Нет, — ответил врач сквозь сжатые зубы, — он совсем не «взрослый и сильный парень» и не может сам о себе позаботиться. Он никогда не станет сильным. Болезнь, которая унесла его мать, нанесла сильный ущерб и его нервной системе.
— Ущерб нервной системе? — недоверчиво переспросил Симеон. Регенерация нервных тканей применялась уже давно, к тому же была прекрасно изучена. Без этого было бы невозможно создание капсульников, так как благодаря тем же технологиям их нервные системы соединялись с оборудованием, которое поддерживало их существование и которым они командовали.
Чаундра покачал головой.
— Я сделал все возможное, чтобы шунтировать её, но, если подвергнуться слишком сильному напряжению… — Его голос затих, и, когда он поднял лицо, на экране Симеона стало очевидно, что он превратился в старика.
— Понимаешь, наша клиника была маленькой. Мэри была медсестрой, я врачом. Новый континент в недавно колонизированном мире. Много работы — мы получали научную стипендию. Потом люди неожиданно начали умирать. Я не мог ничего поделать… Установили карантин — карантин в наши дни! Когда я понял, что произошло, для Мэри было уже поздно. Вирус… был гибридом. Местный вирус скрестился с земным аналогом вируса энцефалита. Он обмотался вокруг земного, понимаешь. Поэтому иммунная система не смогла распознать его и оказать ему сопротивление. Земной элемент позволил ему парализовать нашу ДНК… Селд был очень болен. Потребовалось три года лечения, чтобы он смог нормально ходить, говорить и двигаться.
Чаундра повернулся, собирая вещи со своего стола и бросая их в ящик.
— Но он никогда не станет сильным. Если его схватят, он будет столь же беспомощен, как и любой ребенок вдвое младше его. У него могут начаться конвульсии: стресс усиливает ущерб, нанесенный нервной системе. А любые стрессы со временем накапливаются в организме. Почему, как ты думаешь, я согласился занять этот пост? Мой сын должен постоянно находиться там, где ему могут оказать первую медицинскую помощь. Он может даже не подвергнуться чрезмерному стрессу, но результат будет подобен снежной лавине. Последствие этого — шок паралич и, может быть, даже смерть.
Чаундра упал на стул: в нем не было ни злости, ни даже волнения, когда он обхватил голову руками.
— Значит, мы должны сделать так, чтобы кольнари не причинили ему вреда, — мрачно сказал Симеон. — Но вначале надо найти его. Он, скорее всего, с Джоат.
— Селд рассказывал о ней, — голос Чаундры звучал совсем глухо. — У него много друзей, но о ней он говорил… совсем по-другому.
— Так и есть. О да, она совсем другая, он прав. И она тоже никуда не захотела улетать. Так что в каком-то отношении мы с тобой находимся в одной лодке.
Чаундра провел рукой по рту и подбородку. Его усы торчали дыбом — непривычное зрелище, так как обычно доктор выглядел очень элегантно.