Симеон обратился к вождям беженцев.
— Во-первых, мы должны заставить их мысли работать в нужном направлении. Иначе они попросту подлетят сюда и запустят в нас парочку крылатых ракет. Мой план требует жертвы с вашей стороны, хотя мне не хочется просить вас об этом.
— Просите, — спокойно ответил Амос. — Утопающий хватается и за соломинку. Мне хотелось бы, чтобы жертва Гайона не стала напрасной. Просите!
— Я должен соблазнить их ценной добычей, чтобы они не смогли устоять, и дать им в полной мере проявить свою любовь к грабежу. Раз уж они испытывают слабость к богатой добыче, мы отправим в полет нашу разведывательную яхту, набив ее до предела вещами, перед которыми эти ублюдки не смогут устоять. Пусть они решат, что здесь их ожидает богатая добыча! А чем именно? Высокотехнологичными изделиями, компьютерными программами высшего класса, компьютерами, последним и наиболее эффективным топливом. Мы добавим туда роскошные ткани, косметику, драгоценности, экзотические деликатесы…
— Получив такую добычу, они лишь еще больше захотят разграбить станцию, — закричал Джозеф, вскочив с кресла.
— Спокойствие, брат мой, — утихомирил его Амос, — вспомни, что сикатуты не едят траву. Чтобы устроить для них ловушку, нужно привязать к дереву козу.
— Понимаешь, в дойную корову не стреляют, — вставил свое слово Гас.
— Как и не съедают всех свиней за один раз, черт возьми, — сказала Пэтси.
Симеон едва не рассмеялся, когда увидел озабоченные выражения лиц Амоса и Джозефа. «Вот умница, Пэтси, вспомнила этот «брат мой», которым они дурачили нас, и решила показать, что мы тоже можем выражаться так же туманно».
Чаундра объяснил, в чем заключается юмор, и лишь слегка поднял брови, когда Джозеф спросил: «А что такое свинья?» Даже Чанна удивилась. Она ожидала, что туземцы из такого сельскохозяйственного мира должны знать название столь важного для сельскохозяйственной индустрии животного. Белки, которыми она питалась, насколько ей было известно, выращивались в чанах. А если это было не так, ей не хотелось даже думать об этом.
— А им не покажется странным, что один чувак торгует такой разной дрянью? — спросила Пэтси.
— Нет, если он перекупщик и продавец из среднего класса, а не производитель низкосортного товара, — ответил Симеон. — Один раз нетрудно обмануть любого, Пэтси.
— Но у нас нет тех вещей, о которых вы говорили, — озадаченно протянул Амос. — У нас нет ни тканей, ни драгоценных камней, ни компьютерных программ. Какой же жертвы вы от нас просите?
— Нам нужен тот, кого мы сможем посадить в эту яхту, которую мы пошлем в полет, ведь не собираюсь же я отправлять в ней живого человека. Мне бы хотелось послать одного из ваших людей, умерших во время транспортировки с корабля на станцию от кислородного голодания, таким образом станет понятно, почему он оказался на роскошном корабле в одиночестве и рассылал в эфир предложения об огромной награде тому, кто спасет его.
Каждый заметил, как шокированы Амос с Джозефом. Минуту-другую они сидели неподвижно, а затем повернулись друг к другу, встретившись взглядами.
— Это невозможно! — выкрикнул Джозеф побелевшими от ярости губами. — Ваша просьба — самое настоящее святотатство.
Чанна выразительно посмотрела на колонну Симеона, умоляя его помочь ей, а затем бросилась в наступление, потому что урегулировать этот конфликт дипломатическими средствами было невозможно.
— Ваши погребальные обычаи… столь традиционны?
— Да! — прошипел Джозеф. — Мы относимся к нашим мертвым с уважением, хороним их и почитаем их могилы.
— Так, — сказал ему Симеон, — у нас здесь, на станции, нет места, чтобы хоронить мертвых, а отправлять их обратно на родные планеты слишком дорого. Нельзя и просто отправить их в космос, так как это может привести к аварии. Мы кремируем мертвых.
— А пепел? — спросил Амос.
— Если не было сделано соответствующего требования, пепла не остается.
Амос склонил голову.
— Мы потребуем пепел наших мертвых, так как надеемся однажды вернуться на Бетель. А что касается вашей… вашей просьбы по поводу тела одного из наших людей, брат мой, — он повернулся к Джозефу, — то, что вы предложили одному из наших мертвых послужить общему делу, мне кажется скорее честью, чем святотатством. Я уверен: любой, выбранный нами, был бы счастлив помочь выжившим.
— Это не так! — закричал Джозеф. — И я возражаю!