— Тот, кто борется и… — из дипломатических соображений Чанна слегка изменила старинную пословицу, — и бежит от врага, лишь переносит борьбу на завтра. — Она даже попыталась срифмовать ее: — Тот, кто просто умирает… — Она взмахнула руками, подыскивая подходящие слова.
— …никогда не побеждает, — закончил за нее Симеон. — И позволяет кольнари попасть на борт станции и одержать полную победу. — Он заметил гримасу Чанны, немного недовольной его постоянным использованием терминологии из военных игр.
— Вот именно, и ты не можешь позволить этим… — Она запнулась, пытаясь найти достаточно красноречивый эпитет.
— Проклятым сукиным сынам? — предложил Симеон. «Прекрасное сочетание информативного и традиционного в одном эпитете», — восхитился он собственным словотворчеством.
— Спасибо… проклятым сукиным сынам продолжать убивать и грабить. Так что, если ты хочешь, чтобы кто-то еще был убит, пожелай это им, — закончила Чанна, ударив кулаком по столу, чтобы подчеркнуть смысл своих слов.
Амос печально улыбнулся.
— Своей яростной речью вы устыдили меня, не позволив проявить слабость, прекрасная дама. Теперь я с удвоенной силой буду бороться против нашего общего врага.
— Прекрасно! Я рад, что все вопросы решены. На этом собрание закрыто, — сказал Симеон. — Нам с Чанной в течение пары часов придется уговаривать капитанов кораблей, да и у всех вас тоже будет много работы. Мне бы хотелось получать ваши рапорты через каждые шесть часов, прошу вас. Вы можете связаться со мной в любое время, любым способом. Амос, будьте добры, сопроводите доктора Чаундру в морг, чтобы выбрать приманку. Кроме того, он поможет подготовиться к принятому у вас ритуалу похорон других жертв.
Амос мрачно кивнул. Чаундра сочувствующе положил руку на плечо юноши, поднял в воздух летающее кресло, и они вместе вышли из гостиной. Кресло Джозефа, направляемое одним из охранников, повезли обратно в лечебницу. Начальники отсеков и служб поспешили по своим делам: ни у кого не возникло желания поболтать или продолжить собрание. Осталась только Чанна, бессмысленно уставившаяся в пространство.
— Беру свои слова обратно.
— Какие?
— Я искренне благодарна тебе за твое увлечение военной тактикой и историей, а не любовными романами.
Глава 9
— Вот уходит еще один, — мрачно заметил Симеон.
На экране на одной из стен гостиной демонстрировалось темное пятно, ползущее по шлюзовому отсеку, а затем все увидели, как судно отстыковалось от SSS-900-С, вошло в зону с низкой межзвездной массой и направилось по традиционному пути между звездами.
— Как они умудрились что-то узнать? — спросила Чанна.
— Это же «Мечта Ирода». Независимое судно, не приписанное ни к одному порту. Семейный торговый корабль, всегда ходящий по лезвию ножа и набивающий свои трюмы под завязку, чего не делает ни одно крупное судно. Им не надо сообщать о неприятностях. Они их чувствуют.
— Мне кажется, их можно понять. Они погрузили все свои припасы на корабли, обеспечивающие им средства к существованию, — понимающе вздохнула Чанна. — Как насчет остальных?
— Они должны прийти… — Он прервался. — О, слава Гу!
Чанна тоже услышала топот ботинок в прихожей и развернулась в своем кресле, когда с полдюжины нелепо одетых людей заходили в конференц-зал.
«Они тоже могут сбежать отсюда гораздо быстрее, чем вошли, — подумал Симеон, просматривая файлы капитанов, держащихся в комнате парами, группами или поодиночке. — «Пестрая компания из тех, кто обычно стоит здесь в шлюзах».
Костюмы космонавтов были разработаны так, чтобы наиболее комфортно переносить давление. Помимо обязательного снаряжения, их индивидуальность была нарочито, если не сказать вульгарно, выражена очень оригинальными дополнениями. Например, одна женщина с выбритой татуированной головой была лишь частично одета в обрывки голубого и розового, причем рваться ткань начала уже очень давно — это было заметно с первого взгляда. А двоим негуманоидам и вовсе ничего не надо было предпринимать — просто оставаться самими собой, — чтобы прекрасно вписываться в эту разношерстную компанию.