— Пираты, — отрезал Симеон, и одного этого слова было достаточно, чтобы отважные капитаны побледнели. Он подождал, пока в гостиной все выскажутся, отметив, что руки потянулись за пояса, где, по правилам станции, не должно быть оружия.
На этот раз Чанна призвала всех к порядку. Установив свой микрофон на предельную громкость, она заорала:
— ВСЕМ СЕСТЬ!
— Вы все собрались здесь, — вежливо сказал Симеон, — чтобы немного побузить, или не будем тратить драгоценного времени, оставшегося до старта? Как я уже начал рассказывать, четыре полностью укомплектованных боевых пиратских корабля преследовали колониальное судно, которое… ну, в общем… причалило сюда вчера. Уточнив детали и проверив их по заслуживающим доверия источникам, мы вынуждены сообщить вам, что эти пираты либо сразу же разрушат станцию, либо очистят ее от всего ценного, а затем разрушат. Нам необходимо эвакуировать как можно больше народа и товаров, хотя получится не так уж много — даже если вы проявите благородство и нам поможете. Кроме вас, нам не на кого рассчитывать, надо спасти хотя бы тех, кого мы сможем. Простите.
— Вы просите прощения? — бульдог моментально оказался на ногах. — Вы просите прощения! Хотите, чтобы я оставил свой груз пиратам, а потом просите прощения? Что ж, и я тоже прошу прощения, потому что вашим прощением не заплатишь по счетам!
— Капитан… Болист, — сверкнула глазами Чанна, сверившись со списком на экране своего электронного блокнота, — так вы утверждаете, что груз, состоящий из… редких солей, для вас важнее жизней сорока детей — именно столько мы можем разместить на вашем судне?
Капитан наклонил голову, как бык, готовый броситься на соперника.
— Мисс Хэп, мы с командой работали сорок лет, чтобы выкупить «Ханг Ху». Нам до сих пор приходится выплачивать по счетам. Мы заплатим громадные неустойки, если не доставим груз на Коубаувсло и на Филз — это окончательно разорит нас. И мы окажемся на помойке. Черт возьми, как и любой нормальный человек, я тоже люблю детей, но мужчина должен зарабатывать себе на жизнь.
— Ладно, капитан, тогда вам, возможно, будет приятно узнать, что дети гораздо легче химических солей. Обменяв один груз на другой, вы почти моментально окажетесь за пределами опасной зоны. — Чанна, наградив его любезной улыбкой, смотрела ему в глаза, пока тот не опустил взгляд. — Да, вы хотели что-то спросить? — Она обратилась к бритой татуированной капитанше, которая даже привстала на цыпочки и размахивала руками, чтобы на нее обратили внимание.
Когда в ответ на ее вопрос, что делать с беременными женщинами, если они вздумают рожать на ее корабле, ее заверили, что среди пассажиров обязательно будет квалифицированный врач, она успокоилась.
В конце концов все поддались на уговоры, но девять капитанов все же выпросили несколько часов, чтобы вылететь в космос и поставить на бакенах свой груз, который никому не принесет никакого вреда.
— Фу, — сказал Симеон, как только капитаны ушли из гостиной. — Это было довольно неприятно.
— А будет еще хуже, — мрачно заметила Чанна.
— Что?
— Объявлять это жителям станции, — сказала она.
— Ох…
— Ты меня дуришь, Джоат, — заявил Селд Чаундра. — Пираты! За кого ты меня держишь? За молокососа из детского сада?
«Так оно и есть. Ты прав», — подумала Джоат.
— Я не вру, дерьмовые твои мозги, — сказала она.
Они сидели в комнате Селда, вдали от роскошного жилища его отца у главного шлюза Северной сферы. Комната была забита моделями кораблей и голографическими афишами, в основном из путеводителей, но было и несколько из приключенческих сериалов. Джоат особенно нравился один герой с безумными глазами, вопящий во всю глотку в челюстях трехголового монстра, который тряс его над развалинами горящего здания. Как ни странно, этот актер чем-то напоминал капитана, выигравшего её у дяди.
— Дай мне еще один батончик, — распорядилась она, не поднимаясь с места. Селд бросил ей шоколадку с софы, на которой валялся. Джоат поймала ее на лету и тут же бросила обертку на пол. Селд вздрогнул, но ничего не сказал.
— Как ты можешь есть так много этой дряни? — спросил он, пока она заглатывала его.
— Ешь, пока они есть, — ответила она с набитым ртом. Он вздрогнул вновь. «А он чистюля», — подумала она. — Во всяком случае, здесь скоро будут пираты.
— Уж без сомнения.