Но не на этом собрании, где все возмущались одновременно — за исключением Чанны и Амоса — и никто не слушал ни единого слова выступавших.
Собрание проводилось в самом большом зале. «Который, слава Гу, — с облегчением подумал Симеон, — все же был недостаточно велик, чтобы вместить все население станции». Трезвомыслящие остались у себя дома, чтобы наблюдать по головидению этот эксцентричный спектакль. Команда, которая теперь управляла станцией, проведет собственный брифинг попозже. «И как бы мне хотелось убрать звук с домашних экранов, — устало подумал Симеон. Он был уже по горло сыт мнениями, которые высказывались в этой аудитории. — Кажется, впервые в жизни мне хочется проспать это событие. Правда, я в любой момент могу выключить трансляцию… Нет, это ни к чему не приведет».
Он обратился к Чанне через имплантат в ее височной кости.
— Мы допустили ошибку. Надо было ненадолго собрать здесь глав служб и секторов, которые провели бы брифинги со своими помощниками, и так далее. Это не довело бы панику до критических пределов. — По каким-то причинам крики в зале становились все громче и громче. — Они вот-вот начнут так громко вопить, что шум разнесет станцию на куски, и этим проклятым пиратам попросту нечего будет тут делать.
— Задним числом, — спокойно сказала она, — всегда виднее. Пока, по-моему, люди скорее разозлены, чем напуганы. Мне гораздо чаще доводилось чувствовать в воздухе страх, чем хотелось бы, но тут пахнет чем-то другим. Я, конечно же, не слышу, что они говорят, — все орут одновременно.
С помощью направленных сенсоров Симеон уловил отдельные фразы из общего шума.
— …эти чертовы придурки с колониального транспорта…
— …угу, сколько еще способов они придумают, чтобы нас уничтожить…
— …где же эти бездельники с Флота? Вот что я хотел бы знать. Они душат нас налогами, а…
— …это безумие. Может быть, они даже не знают, что произойдет? А я в это время торчу здесь, теряя свои деньги… чего они ждут от нас?
— ЧЕГО МЫ ОТ ВАС ЖДЕМ? — переспросил Симеон голосом, перекрывающим всю эту пустопорожнюю болтовню. Он добавил и ультразвук, чтобы оглушить и испугать всех присутствующих.
Шум резко стих, что доставило ему огромное удовольствие.
— Для начала заткнитесь! — предложил он уже тише, более приемлемым для слуха тоном. — Мы ожидаем от вас, что вы серьезно отнесетесь к объявлению на станции боевой тревоги, будете слушать инструкции и выполнять их.
Он сделал короткую паузу, чтобы смысл сказанного дошел до всех.
— На этом собрании вы услышите все, что должны знать о том, как вести себя во время предполагаемой оккупации. Запомните: того, что вы не знаете, вы не сможете выдать. Поэтому я напоминаю вам, что слухи помогают врагу, а не вам, не мне, не станции. Если вы узнаете, что кто-то распространяет слухи, доложите об этом начальнику вашего отсека, который обычно возглавляет мероприятия по эвакуации. Если это подтвердится и будет связано с вашей безопасностью, то он обязательно примет это к сведению. Если он не знал об этом, то сможет проверить или опровергнуть эти сведения с моей помощью. Я обязательно докопаюсь до правды. Не распространяйте слухов. Запомните это. Мы уверены, что вскоре станцию оккупируют вражеские силы с очень дурной репутацией — космические пираты.
Эчел Макки, новый литейщик станции, размахивал обеими руками, призывая обратить на него внимание. Симеон предоставил ему слово.
— Пиратами? — переспросил он. — Это еще одна из твоих дурацких игр, Симеон?
— Вовсе нет. Эта угроза совершенно реальна и смертельно опасна. Они будут здесь меньше чем через три дня. Мы уведомили Центральную и Флот, которые заверили, что спасательная миссия уже в пути. Но она, скорее всего, прибудет сюда уже после того, как прилетят пираты. Следовательно, станция и ее персонал должны избрать такую тактику, которая задержит их здесь как можно дольше. Нам необходимо остаться в живых! — После этого замолкли последние голоса, раздававшиеся с разных концов зала.
— Почему нам не сообщили об этом раньше? Последний корабль уже улетел, а мы торчим здесь! — На лицо Макки стоило посмотреть — такая ярость была на нем написана.
Чанна подалась вперед, к краю трибуны.
— Вам ничего не сказали, потому что мы использовали все бывшие в нашем распоряжении корабли для эвакуации детей и больных, — холодно сказала она. — Вы имеете что-то против, мистер Макки?
— Как я уже говорил, — продолжал Симеон, — мы не только ожидаем, что будем оккупированы, но и надеемся на это. — Он вновь сделал паузу, чтобы посмотреть, как обитатели станции воспримут это обстоятельство. Он гордился своими людьми! Они моментально все поняли! Испуганные, бледные, они одобряли даже то, о чем ему, по крайней мере, не пришлось говорить вслух.