— Теперь слушайте внимательно. Это приказ управляющего станцией. Никому не оказывать непосредственного сопротивления. Сотрудничать с врагом, если это необходимо, но ничего не делать добровольно. Мы считаем, что большинство пиратов не говорит на стандарте, поэтому не понимайте их, если будет такая возможность. Отвечайте как можно более кратко, когда нельзя молчать. Если вы чего-то не знаете, сообщите об этом, но ничего не рассказывайте, если знаете. Как можно дольше находитесь в жилых отсеках. Приготовьте скафандры. Обращайте больше внимания на информацию, передаваемую командирами групп, чем на ту, которую увидите на экранах. Помните, мы с вами. Они всегда останутся вашими врагами.
Наконец, — сказал он, — это Симеон-Амос. — Амос встал и вежливо поклонился. — Это единственный Симеон на станции, титул «Симеон» означает одного из управляющих. У нас существует традиция — присваивать управляющим-мужчинам это имя. Так повелось в честь одного из первых управляющих. На этой станции нет ни «мозга», ни «тела», да и никогда не было. Капсульники служат только на космических кораблях.
Он выдержал паузу, чтобы оценить реакцию, изучая угрюмые лица.
— Если пираты не узнают обо мне, я по-прежнему продолжу управлять станцией, оставаясь «за сценой». Если они отсоединят меня от станции — а они обязательно сделают это, если узнают обо мне, — всем нам грозят крупные неприятности. Так что с настоящего момента и в течение всей оккупации я просто не существую. Это Симеон-Амос — один из управляющих вашей станцией.
Амос кивнул и улыбнулся. Аудитория замерла, приготовившись закипеть. Теперь на лицах присутствующих можно было прочитать самые разные выражения: тревогу, недоверие, скептицизм.
— Этот… этот грязный босяк из отсталого мира будет управлять нами во время оккупации? — спросил кто-то надменно, как говорят рожденные в космосе. Подбородок Амоса задрался, и он уставился на незнакомца, так что его классический прямой нос, принадлежащий, по меньшей мере, десяти поколениям аристократов, оказался выше глаз нахала.
— Сделать вид, что все обстоит именно так, — сказал Симеон. — Более того, он добровольно вызвался стать для меня прикрытием! А это совсем не та роль, на которую при подобных обстоятельствах нашлось бы много претендентов, — добавил он, услышав, как несколько человек одобрительно фыркнули. — Поэтому, перед тем как кто-то усомнится в руководящих способностях Симеона-Амоса, я хочу показать этого человека в деле. Эта запись подлинная. Я ее проверял. — Никто не смог бы сделать этого лучше «мозга».
Симеон показывал отрывки, которые ему удалось извлечь из файлов Гайона. Запись начиналась с исчезновения невыносимо ярко вспыхнувшей стены, за которой показались воины в черных скафандрах, рысью пробегавшие по горящим улицам, окруженным зданиями из дерева и кирпича. Сенсор был установлен очень низко, где-то в подвальном окне или отверстии в земле. Через дорогу из окна свешивалась человеческая фигура, с длинных черных кос на дорогу уже стекла лужа крови. Здесь же лежало и тело ребенка: судя по раздробленному черепу, его швырнули в стену.
Экран неожиданно погас. Затем он осветился вновь, на сей раз блеклым туманным светом.
Записанный на пленку голос Амоса прорвался сквозь пятна ревущего пламени.
— Время пошло, — сказал он.
Изображение содрогалось, когда поднялась земля, а горящие стены каскадами падали на улицы, погребая черные фигуры под волной кирпича, стекла и горящего дерева. Их противники бросились вперед — судя по разношерстной импровизированной униформе, они были жителями Бетеля. Когда первые обладатели бронированных доспехов начали выбираться из-под развалин, защитники были уже готовы. Их возглавлял Амос с реактивным отбойным молотком в руках. Он направил его на массивный покатый шлем, показавшийся из руин, и шлем вместе с головой превратились в пар.
Изображение на экране вновь сменилось, теперь в фокусе был богатый дом с несколькими пятнами гари на стенах, а его окружали строго распланированные парки и сады. Пехота захватчиков ворвалась туда без всяких проблем; изображение немного отсвечивало и расплывалось в зависимости от того, насколько была удалена камера. Бронированные боевые машины группами расположились на лужайках, их пушки были направлены по кругу, легкое оружие, установленное наверху, палило в небо. Над их головами замедлило ход какое-то воздушное судно. Высадились громоздкие фигуры в доспехах, причем одна из них была изукрашена необычными гербами, состоящими из углов и причудливых изгибов.