Да и потом. Как бы дико это не звучало, но, возможно, тут живут не только белые. Или, возможно, что придется и задержаться. В конце концов, торговали же они с краснокожими, хотя охотились друг на друга? Так и тут то же самое — одних убивать, другим сбывать, наверняка, решил он окончательно, тут есть люди в своем уме, которые поймут, что за тсантсу стоит платить!
Бомж, вырванный из сна, вскочил, озираясь. То, что он увидел, превзошло его самые ужасные подозрения — стоял перед ним карлик, ростом ему по пояс, с горящими в слабом свете аварийной лампочки, глазищами, лохматый, тонкорукий и тонконогий, скалящий ужасные белые зубки, которые имели форму, как у акулы на рисунках в детских книгах. Спятил? Спит еще? Бомж стал спешно щипать себя за руку, но порадоваться тому, что больно, не успел, да и не стал бы — радоваться особо было нечему. Кошмар не исчез, сон не кончился, а выудил кошмар ужасного вида нож и взмахнул им, надвигаясь.
Бомж заорал так, что вздрогнул мрак теплоцентрали, качнулась лампочка и поседели крысы. А потом обделался прямо в штаны.
— Гур! — Вслух завопил Маронге, и бомж бросился бежать. Каннибал и не подумал его преследовать, с ужасом думая, что мог убить безумца. Кто же еще обделается, если надо драться насмерть и потом повернется к врагу спиной?! Как хорошо, что он разбудил его сперва, как хорошо!
18
— Просто убивать их уже неинтересно, — сказал скучным голосом Роберт, — как-то нелепо. Да и полиции все равно. Никто нас, кажется, даже не ищет.
Он и его приятели сидели на спортивной открытой площадке.
— Я думаю, что веселее будет слить бензина с какой-нибудь тачки, полить ей бомжа, а потом поджечь. Снять на камеру и выложить в «You Tube». Тут поневоле засуетятся. Город укажем. Пора чистить город. Найдутся последователи. Уверен.
— А кто узнает, кому следовать? — Мрачно спросил толстяк Томми, которого угнетала мысль о том, что они никак не решат вопрос с широкой известностью. Дело было хорошее, на этом они сошлись давно, бомжей убивать полезно и весело. Зараза, грязь и вонь.
— Проще пареной репы. Раз видео пойдет в интернет, то просто допишем воззвание и как-нибудь себя назовем. Призовем следовать. Все такое. Как у террористов.
— Ну, ты. Потише. Мы не террористы. Мы преследуем верную цель, — одернул приятеля Роберт, бывший в компании коноводом.
— Я лишь как идею предложил, — защищался тот, кто говорил о видео и террористах.
— Как принцип, — важно поправил его Роберт, — идея другая. Ее предложу я. Позже. Пошли искать тачку и бомжа.
— А как назовем наше движение? — Оживился Томми.
— Надо как-нибудь забавно, — внезапно предложил Роберт, — чтобы было это… Как его…
— Контрастно? — Робко предположил Генри, тот, что заикнулся об интернете и террористах. Как совсем без ума человек, надо же додуматься!
— Точно, — милостиво согласился Роберт, — контраста для. Есть «Охотники за привидениями», а мы будем «Охотники за бомжами». Смешно. И привлекательно.
— Что да, то да, — согласились двое других. — «Охотников за привидениями» любят все.
— Психология, мужики, — снисходительно сказал Роберт.
Тару под бензин нашли быстро, простую большую стеклянную банку, решив, что сразу разбить стекло над бомжом быстрее, чем поливать из горлышка, проснется и попробует удрать, а то еще начнет брыкаться, можно и заразу какую подцепить.
Бензин тоже нашли быстро. Это был большой город. Не джунгли какие и не лес. Заправок было до черта и в стеклянную тару бензин им отпустили.
А уж с бомжами проблем не было вообще — пруд пруди. Долго искали подходящего, не слишком старого, чтобы сразу не подох, и не слишком крепкого, чтобы не сбежал дальше нужного. Да и свет на улице тоже был нужен, чтобы не обвинили в фальсификации. Мелочи тоже надо учитывать.
— Вот. То, что надо, — сказал, наконец, Роберт. И в самом деле. Бомж был просто на загляденье. Видимо, не так давно стал бомжом, раз спал так открыто. Да и на вид был не особо ужасен. Но — бомж, тут не ошибешься.
— Бей банку, я держу его в фокусе, — сказал Генри Томми. Тот поднял банку над бомжом.
— Погоди, — сказал вдруг Роберт негромко, осмотрелся, нашел валявшийся кусок трубы и сказал: «Перебью ему колено, ты бьешь банку, я поджигаю. На раз-два-три».
Раз-два-три.
Ролик прогремел по «YouTube», как бомба «Малыш» в далеком тысяча девятьсот сорок пятом.
А потом пошел такой откат, что ошалели даже сами «Охотники за привидениями». Нашлись и те, кто поддерживал их, и кто ненавидел, кто благословлял, и кто желал им смерти точно такой же, и кто уверял, что тоже соберет такую группу, и те, кто уверяли, что будут теперь помогать бездомным. Были телевизионные дебаты, где винили всех — демократы либералов, граждане — правительство, церковь — атеистов, феминистки — на всякий случай, мужчин. Все сходились на том, что надо что-то делать с падением нравов и бюджетными средствами на бездомных.
— «Шалость удалась», — процитировал Роберт фразу из саги о Гарри Поттере, глядя на происходящее месяц спустя. — Можно идти дальше. Труден только первый шаг.
19
— Мир ебнулся, — заключил инспектор убойного отдела, приехав на очередное дикое и нелепое убийство. Помощник его был в силах лишь покачать головой, соглашаясь. Это не история для ранимых дамочек, так что впадали в ступор или качали головами эти два служивых исключительно в идиотских или крайне странных ситуациях. Виды они видали. Мало того, что регулярно стали находить обезглавленный бомжей, которые, в свою очередь, массово, как лемминги, мигрировали к центру, ближе к регулярным полицейским патрулям и машинам, что для них было, как бы помягче сказать, не свойственно, да и не безвредно.
Так теперь, средь бела дня, на улице, в общем-то, уже не относящейся к гетто, был вырезан экипаж инкассаторского броневика. Деньги унесли, разумеется, но никто не стрелял — кроме инкассаторов.
Работала группа негров, это сняла камера. Работа была простая, отработанная, ничего сверхъестественного, камера эта, с ее качеством, все одно ничего толком бы показать не смогла. Но камера успела снять, к сожалению, только начало атаки чернокожих на выходившего с деньгами инкассатора. Работали не любители, но напоролись на бывшего «морского котика», который махом прижил их к земле, за их же машиной. Пока он рвался к своему броневику, стоявшему, как и положено, под парами, случилось что-то странное — он дернулся, руки и ноги его выгнулись, практически ломаясь в локтевых и коленных суставах, оружие полетело в одну сторону, сумка с деньгами — в другую, как тут какой-то негр случайно засек эту самую камеру, махом организовав ей сказку с печальным концом.
— Отчет у нас — впору кино ставить, — мрачно сказал инспектор, — и кино это, мужик, ну, вот совсем ни х… ни комедия, блядь!
— Согласен, шеф. Я полагаю, вы тоже видите сходство между рестлером, его собакой и этими двумя? — Как-то меланхолично спросил его помощник.
— Пока вижу здоровую банку вазелина, мужик. И шефов конец. Причем вазелин нам только покажут.
— И тут согласен. Но что вы скажете по моему вопросу? — Помощник был у инспектора спокойный, даже слегка флегматичный, но очень наблюдательный, хотя и слегка инертный. Видно было, что высоких постов ему не видать, но и в постовые на перекресток он тоже никогда не угодит. Стукачом он не был, трусом тоже, порой мешала слегка его инертность, но на сей раз не помогла и она.
— Вижу. Согласен. Первый убитый, которого фиксирует камера, получил в шею стрелку, вроде дартса, только подлиннее, с расстояния, как говорит наш эксперт, минимум в пятнадцать метров. Это еще ладно. Но водитель получил такую же, с той же точки! Но — как! Стрелок бил в бойницу, учтя рикошет от пола, причем частичный, всадив стрелку тому в ногу! Сверху в бойницу! Об пол и в ногу! Случайность? Черта с два. Теперь кого искать? Мастеров по игре в дартс или духовые трубки?
— Головы сняты махом, одним круговым движением, — чуть позже сообщал тот же судмедэксперт нашим бравым правдоискателям, — нож тот же — обсидиан. Он не выкинул его после убийства рестлера. Или маньяк, или человек, который не в своем уме совершенно. Третий вариант еще более дикий — который не слышал о способах использования оружия в криминалистике.