Паулу смотрит на всех, потеряв от ужаса дар речи. Мэнни вздыхает, затем поворачивается и, спотыкаясь, идет куда-то к нише в стене.
– Значит, сделаем все, что сможем.
– А если этого окажется недостаточно? – спрашивает Бруклин.
– Должно оказаться достаточно. – Мэнни явно настолько больно, что Бронка подходит к нему, чтобы попытаться помочь. Однако стоит ей нагнуться, как у нее прихватывает спину. Венеца качает головой, подбегает к ним обоим и сердито сверлит Бронку взглядом, пока та не отходит. Затем Венеца подставляет Мэнни плечо.
– Мы хотя бы свои боро сможем защитить? – Бруклин страдальчески улыбается, и становится ясно – она прекрасно понимает, насколько это мерзкий вопрос. Впрочем, Бронка ее не винит.
– Я-то откуда знаю? – Но затем, чтобы не казаться совсем уж бессердечной, она мягко прибавляет: – Они успели уехать? Твой отец и дочка?
– Надеюсь. – Бруклин отворачивается и быстрым шагом уходит к нише.
Бронка хромает вслед за ней и в нише видит главного аватара. Он такой же, как на портрете: слишком худой, слишком молодой, слишком беззащитный в тающем свете города.
– Он точно сможет нас съесть или только понадкусывает? – шутит Бронка. Никто не смеется.
Подходит Паулу, берет Венецу за руку и, к огромному облегчению Бронки, отводит ее назад.
Остаются лишь они и главный. Четыре звезды из пяти – хорошо, но не отлично. Бронка затаивает дыхание и ждет, стараясь не бояться. Она смотрит на Мэнни, который, похоже, лучше других понимает, что нужно делать теперь.
Однако Мэнни с обеспокоенным видом смотрит на главного.
– Ничего не изменилось, – говорит он. Протянув руку к обритой стороне головы главного, он замирает в нескольких дюймах, как будто боится прикоснуться. Он хмурится от досады, и Бронка внезапно видит происходящее совсем по-другому. Это не Мэнни остановил руку, а ее что-то остановило. Что-то, чего она не видит.
– Что… – Есть лишь один способ узнать. Бронка собирается с духом. «Пусть я погибну как Тундееви Лоосоксквью, – думает она. – Как Женщина, в Которой Полыхает Пламя, как член клана Черепахи. Как воительница, которой меня всегда считал Крис». И она тоже протягивает руку к голове мальчика.
Что-то ее останавливает. Поначалу Бронка ничего не ощущает, просто ее рука замедляется, а затем замирает и отказывается двигаться дальше. Куинс вздрагивает, затем протягивает дрожащую руку. Та тоже повисает в воздухе. Все смотрят на Бруклин, выражение лица которой посерело. Она уже понимает, что это бессмысленно. Но поскольку так нужно, она тянется к главному. И ее рука тоже упирается в незримый барьер.
Над ними дневной свет, проникающий через световой фонарь, меркнет еще больше. «Похоже на затмение», – думает Бронка, вспоминая тот странный, зловещий сумрак, который она видела несколько раз за свою жизнь. «Р’льех приближается». – Она вздрагивает от этой мысли, которая рассекает ее сознание, как удар хлыста.
– Она приближается, – зачем-то произносит Паулу. Вид у него мрачный. Он смотрит наверх. Они все смотрят наверх.
– Значит, она и правда это сделает, – говорит Куинс полным отчаяния голосом. – Она просто… разместит город оттуда здесь. Прямо поверх нашего. Что же тогда будет?
– Очень многие погибнут, – говорит Бруклин. – Ты ведь ее слышала. Если тот город окажется здесь, вся наша вселенная обрушится.
– Но как? Я этого вообще не понимаю, – стонет Куинс, проводя рукой по волосам.
– Тебе тоже стоило уйти, – говорит Бронка Паулу. Это бессмысленно, но она никогда не могла упустить возможности сказать: «Я же тебе говорила». Наверное, это главная причина, почему она теперь одна.
Паулу делает глубокий вдох.
– Что бы ни случилось, меня, скорее всего, просто отбросит в мой родной город. Так что я ничем не рискую. По крайней мере, пока вселенная не обрушилась.
– Так ты все же думаешь, что Конг…
– Э-э-э, Старушка Би?
Все удивленно поворачиваются. Венеца говорит так, словно она не в себе. Тяжело дыша, девушка поднимает голову; ее лицо покрыто испариной. Но она не выглядит больной или словно вот-вот потеряет сознание – и Бронка этому рада, ведь она даже думать не хочет, могло ли то чудовищное создание ужалить ее, укусить или отравить чем-нибудь неземным. Наверное, глупо так беспокоиться о жизни одного человека, когда космическая сила вот-вот впечатает в асфальт целый город, но так уж устроено человеческое сердце.