— Чушь! — взорвался герцог.
— Почему? — генерал тоже повысил голос.
— Потому что вчера я разговаривал с Финродом ди Ги, и он был в курсе готовящихся планов.
Этот аргумент достиг цели. Максимилиан замер, осмысливая слова брата, и тот, ободрённый успехом, продолжил:
— Ди Ги дал мне понять, что ждёт приказа, чтобы действовать.
— Но как же Лариони? Он не позволит этому произойти.
Герцог Катарский с неким удовлетворением потёр руки:
— В том-то и вся прелесть — очень скоро Лариони лишится власти. Он станет одним из первых в цепочке проигравших, чья голова покатится по деревянному настилу эшафота. Но для этого ты и нужен мне, дорогой брат. Точнее, не только ты, но и твоя армия.
— Что? Это исключено. Мы ведём завоевательную кампанию на западе. Как ты себе представляешь…
— Очень просто, — прорычал Алонсо, впиваясь ногтями в подлокотники кресла. — У тебя в подчинении более шестидесяти тысяч солдат. Мне нужно не меньше пяти. Отбери лучших из них и приведи через три месяца к стенам Крондора. Я знаю, это будет несложно. Любые подозрения исключены, ведь отряды фуражиров и резервные войска постоянно курсируют по военным трактам.
— Я не стану этого делать, — заявил генерал, поднимаясь во весь рост и нависая над своим пухленьким братом. — И тебе не позволю рисковать жизнью наших сестёр и матушки, только потому, что тебе захотелось поиграть в императора.
— Тогда скажи это матери сам. И посмотрим, что она тебе ответит.
Максимилиан на секунду замер:
— Что ты хочешь сказать?
— Ты всё понял. Твоя дражайшая мать, урождённая герцогиня Катарская, дитя древнего Парса, первой тебя проклянёт, если ты встанешь на моём пути. Ты думаешь, она смирилась с тем, что благородное семейство катариев не унаследовало Туран после смерти Джалуна? Да никто в целом Эрегионе не относится к Морсу с большей ненавистью, чем она.
Слова Алонсо заставили Максимилиана смешаться. Он знал, что брат не обманывает. Он и сам был свидетелем бурных сцен своей матери, полных исступлённой ненависти к роду Велантисов. Герцог ощутил эту неуверенность в брате, и поспешно добавил:
— Неужели тебе самому приятно находиться под властью Морса. Он сделал тебя подчинённым этого смерда, как там бишь его… Ах, да, Фалтус Лим, дитя портовой шлюхи и дешёвого брадобрея. Тебя, гордого отпрыска венценосного рода. И не говори мне, что ты смирился с этим. Ежели я не смирился, то ты и подавно.
Удар Алонсо достиг цели. Генерал нахмурил брови; он был раздражён, но не мог отрицать очевидный факт — в словах брата была истина.
— Я… Я должен подумать, — наконец сказал он, делая шаг к двери. — Будь во дворце. Перед тем, как маги снова отправят меня в мясорубку, я найду тебя и сообщу своё решение.
Сказав так, Максимилиан вышел из комнаты. Сейчас ему хотелось только одного — залить в себя пару кувшинов вина, чтобы забыться хотя бы на одну ночь.
Алонсо с улыбкой смотрел на дверь, довольный проделанной работой. И только одна мысль тревожила мятежного герцога: он всё-таки обманул своего брата — Финрод ди Ги не проявил своей осведомленности о готовящемся заговоре, хотя Алонсо пытался прощупать почву. Похоже, он ничего не знал. Но ведь иерархи действительно вышли на него. Это чистая правда!
Глава 25. В тумане
Глава 25
В тумане
Артур почувствовал, как руки Саниры скользнули вниз по его животу, и в панике отпрянул от сновидицы. Вскочив на ноги, он с раздражением воскликнул:
— Мы же договаривались. Ты делаешь свою работу и не пристаёшь ко мне.
— Ну извини, малыш. Так хотелось тебя подразнить.
— И что теперь? С твоими шуточками мы никогда не попадём в Эклиптос.
— Ошибаешься, — улыбнулась Санира. — Мы уже там.
Артур удивлённо открыл рот. Затем осмотрелся по сторонам, после чего с укором взглянул на девушку.
— Зачем ты меня обманываешь? Мы по-прежнему в твоей комнате.
— Ты не очень наблюдательный. Присмотрись. Неужели ничего не замечаешь?