Смилодон взглянул более внимательно на предметы вокруг и охнул. Стены помещения внезапно оказались полупрозрачными, да и сама сновидица немного изменилась. Её татуировка будто ожила, щупальца Кракена двигались, а волосы на голове отросли ниже плеч. Она по-прежнему оставалась обнаженной, и Артур почувствовал прилив желания. Санира заметила это, и в её глазах заплясали озорные огоньки. Тем ни менее, она не стала больше дразнить юношу и провела рукой по своему телу. Тут же на ней оказалось короткое платье, избавив Покинутого от сомнений. Они действительно находились в Аспекте Грёз.
— Тебя одеть, или ты предпочитаешь так? — лукаво спросила баловница.
— Наверное, в одежде будет получше, — кивнул Артур, и девушка разочарованно вздохнула.
Через секунду на Смилодоне оказались тесные штанины по последней моде Крондора, и белая рубаха, распахнутая на загорелой груди.
— Дункану бы понравилось, — пробормотал юноша.
— Давай отыщем твоё Истинное Средоточие. Хочу предупредить, чтобы ты был готов ко всему. Наверняка на этом пути тебе придётся погрузиться с головой в свои самые ужасные кошмары. Надеюсь, что их у тебя было не очень много. Запомни, я всегда буду находиться рядом, и в случае реальной угрозы постараюсь помочь тебе. В этом, собственно, и заключается моя задача. А теперь ступай по дороге из желтого кирпича.
Санира взяла Покинутого за руку и вывела из комнаты. Смилодон точно знал, что вышел из неё вместе с девушкой, но внезапно оказался в полном одиночестве. К тому же даже не во дворце Золотого Льва, а в странном пространстве, напоминающем лес, наполненном зыбкими тенями. Посреди деревьев действительно пролегала тропинка, вымощенная кирпичом, которая будто предлагала следовать по ней. Артур вспомнил о незримом присутствии сновидицы и вздохнул полной грудью, отпуская свой страх.
Серое марево клубилось в лесу, окружая Покинутого со всех сторон. Оно напомнило Артуру о таком же тумане, в котором ему когда-то довелось повстречать Валинора, одного из архидемонов Седьмого Круга Безумия[1]. Тот же запах серы, те же отчётливые сгустки злобы.
— Санира, — позвал Артур, делая шаг по тропинке.
Собственный голос показался ему чужим. Ответа не последовало. Неожиданно юноша вышел на огромную поляну, на которой оказалась заброшенная деревня. Дорога вела сквозь неё, и Артур не стал сходить с пути. Войдя в поселок, он услышал позади себя хруст валежника и обернулся. Из леса вслед за ним вышло знакомое до боли существо. Это была огромная кошка тёмного окраса с ещё более тёмными пятнами. Устрашающие клыки не вмещались в свирепых челюстях. Ни у кого не могло возникнуть сомнений — такими клыками легко было вспороть что угодно — даже бронированную шкуру азгалука.
Движения хищника казались естественными и упругими. В них как будто отражался дух прирождённого охотника, способного загнать любую жертву. Зверь, не отрываясь, смотрел на Артура парой зловещих жёлтых глаз, в которых Покинутый увидел зарождающийся гнев.
— Ну почему всегда я, — простонал Смилодон, поднимая голову к небу. В следующую секунду он припустил, что есть духу, через деревню, рассчитывая добраться до другой стороны поляны, чтобы залезть на дерево. Однако кошка оказалась быстрее. В несколько прыжков она настигла беглеца и обрушилась на него всей массой тела, сминая и деморализуя. Далее они покатились вместе, разрушая хлипкие строения своими телами.
— Оставь меня, — рявкнул Смилодон, задыхаясь под чудовищным весом.
— Отпусти меня, — прорычал зверь ему прямо в уши. — Я не твой хранитель, а ты не мой хозяин.
Это была удивительная смесь рычания и телепатического сигнала. От удивления юноша вздрогнул и расслабился. В ту же секунду он обнаружил себя дрожащим и истерзанным на дорожке из желтого кирпича, прямо посреди леса. Заброшенная деревенька как будто привиделась ему, однако все чувства говорили об обратном.
— Что за бред здесь происходит, — прорычал Артур, начиная заводиться.
В груди у него клокотала ярость.
— Санира, где ты ходишь, Ситас тебя побери? — рявкнул Токра, поднимаясь на ноги.
Ответа не последовало. Смилодон продолжил свой путь, не переставая размышлять над случившимся. Что это было? Особенно сильно его взволновало послание зверя. С раннего детства юноша привык к его незримому потустороннему присутствию. Даже начал воспринимать, как своего тотемного хранителя, защищавшего его от миазмов Охотника. Теперь это суждение оказалось под вопросом, требующим уточнения.