— Ну конечно же, это был Сахиб! Тот самый мастер, которого изгнали из Ордена. Что он делал в императорском дворце?
Лёгкий шорох в тёмном углу узилища привлёк внимание пленника к куче грязного тряпья, источающего отнюдь не благовония.
«Крыса», — мелькнула ошибочная мысль.
Вонючая рванина, отдалённо напоминающая одеяло, была отдёрнута, явив Смилодону лицо незнакомца, заскорузлое от пота, грязи и крови. На интеллигентном носу висели старомодные очки с одной потрескавшейся линзой.
— Пожалуйста, молодой человек, ведите себя потише. Мои барабанные перепонки не вынесут этого шума.
Лицо Артура вытянулось от удивления.
— Кто ты такой? Нет, сперва скажи, где мы находимся?
— Известно где, дурачьё. В каземате под Храмом Зловещей Пятёрки.
— Сам ты дурак, — окрысился Смилодон.
— Прошу меня извинить, если оскорбил ваши чувства. Уж поверьте, любезный, после недели пребывания здесь становится просто невыносимо. Посторонние шумы и звуки постоянно мучают меня. Хотя, возможно, я их просто вообразил.
Артур испытал лёгкое чувство вины, что было весьма необычно, учитывая его собственное не самое приятное положение.
— Ладно, и ты меня извини. Я ещё не совсем понял, что происходит.
— А здесь нечего понимать. Каждый, запертый в этом месте, находится здесь по воле Его Святейшества. Я тоже однажды перешёл ему дорогу, и тем самым подписал себе смертный приговор.
В замочной скважине металлической двери раздался скрип. Через пару оборотов ключа она отворилась, и помещение оказалось залито неверным светом чадящего факела. В склеп вошли двое: воин в кожаных доспехах и мужчина с породистым лицом, одетый как чёрный жрец. В первом Артур без труда узнал того, кто застал его врасплох в покоях сновидицы. Сахиб Ишеямус — предатель, бежавший несколько лет назад от гнева совета Четырех Домов. А вот второй человек вызывал гораздо больше вопросов, да и выглядел несравнимо опаснее своего спутника.
Несколько раз в прошлом Артур встречался с магистрами Дома Магикор и замечал у них такой же взгляд — надменный, полный абсолютного превосходства. Этот взгляд давал оппоненту понять, что его не считают за личность, да и само понятие личности не столь уж ценно в мировоззрении подобных людей, склонных видеть окружающее сквозь призму, мешающую воедино целесообразность и безумие. Сложив одно с другим, Смилодон получил ответ на вопрос, который даже не успел задать.
— Архиепископ Лариони, я полагаю. Какая честь для меня, — пробормотал юноша, звеня цепями.
— Молодец. Догадался, кто я. Меньшего я и не ждал от Губителя.
Человек в углу под грязными тряпками изумлённо дёрнулся, а затем притих, поймав угрожающий взгляд Сахиба.
— Чего ты хочешь от меня? — с ненавистью спросил пленник, чувствуя, как наручники всё сильнее врезаются в кожу.
— Держи рот на замке, мальчишка, пока к тебе не обратились, — рявкнул Сахиб, после чего удостоился презрительного взгляда Смилодона.
— Сам заткнись. Думаешь, я забыл, кто ты? Бесхребетная шавка, сбежавшая от заслуженного наказания, поджав свой хвост, словно трусливый пёс. Не тебе рычать на меня.
Ишеямус побледнел, но Лариони неожиданно поддержал пленника.
— Действительно, помолчи, Сахиб. Не видишь что ли, сам Губитель перед тобой. Проникнись важностью момента.
Токра смиренно опустил голову, но было видно, что он продолжает кипеть от ярости.
— Ты спрашиваешь, чего я хочу от тебя? — повторил архиепископ. — Всё очень просто. Ты должен умереть, по воле Всесильных, по воле возлюбленного Иннаса. Но перед тем, как это случится, ты послужишь на благо науки и Чёрной Церкви. Твоя плоть даст моим коновалам и вивисекторам, проявляющим настоящее рвение и жадность до открытий, последний утраченный ингредиент. Предательство лучшего из них не окажется фатальным, как бы тот негодяй на это не рассчитывал.
Человек в углу склепа снова дёрнулся, но не произнёс ни слова.