— Моя плоть? Ты хочешь сказать, кровь?
Лариони усмехнулся.
— Ты более, чем догадлив. Кион-Тократ воспитывает хороших учеников. Однажды и у меня будут такие. Что касается твой судьбы, думаю, ты и сам уже понимаешь, что она неизбежна. Скоро я отправлю к тебе специалистов, и после них от твоего тела мало что останется. Троглодиты из мира науки ещё более безжалостны, чем я. И могут разобрать Токра для своих нужд на составляющие за считанные минуты. Насколько я знаю, помимо крови особенно ценятся ваши глаза, тестикулы и гипоталамус. Говорят, лекарство из последнего способно изменить механизмы гомеостаза даже у обычного человека, существенно увеличив срок его жизни. Так что, в какой-то мере, я тебе даже сочувствую.
Артур сплюнул на землю кровавой слюной, демонстрируя, что он думает о своём собеседнике. Юноша чувствовал, как по лопаткам стекает горячий пот. Руки были почти вывернуты, мышцы свело судорогой. Сломанное ребро тоже давало о себе знать. Архиепископ зловеще скривился:
— Вынужден признать, что ты хорошо держишься. Даже жаль убивать такой прекрасный образец. Но это не будет напрасно. Твой биологический материал послужит последней каплей, необходимой Дрюсу для создания Гатса.
— Не понимаю, о чём ты, сумасшедший ублюдок.
— Не сомневаюсь, — Лариони подошёл к Артуру на расстояние вытянутой руки и с любопытством заглянул в глаза. — Ты вообще мало что понимаешь, не так ли? Покинутый, надо же! Как забавно, что в этом воплощении ты стал одним из моих любимых существ. Сколько времени мои люди потратили впустую, пытаясь расшифровать рукописи полоумного Террановы. Лишь благодаря профессору мы продвинулись на пути к созданию совершенного оружия. Как забавно, что именно ты, Губитель, мой заклятый враг, станешь одним из отцов Гатса, действующего согласно моей воле.
— Такого откровенного бреда я давно не слышал, — ответил юноша.
— Неужели? Ну что же, у тебя ещё будет время расспросить об этом «бреде» своего сокамерника.
Человек в углу склепа в ужасе отпрянул к стене, издавая невразумительные звуки.
Напоследок одарив обоих узников зловещим взглядом, Лариони вышел из комнаты. Сахиб остался. С непримиримой ненавистью он посмотрел на Артура и процедил:
— Ты мне за всё ответишь, мальчишка. Я заставлю тебя заплатить за каждое произнесённое тобой слово. Как и за то унижение, которое свалилось на меня по вине Серканиса.
Артур не удостоил Сахиба ответом, лишь сплюнул ему под ноги. Это взбесило Ишеямуса. Он подскочил к юноше и крепко схватил за горло. Приблизив губы к уху пленника, Токра прошипел:
— Я вырву твоё сердце, щенок, и скормлю его свиньям. Как тебе перспектива?
— Интересно, но весьма сомнительно, — прохрипел Смилодон. — Твой хозяин, кажется, уготовил мне кое-что иное, не так ли, цепной пёс?
Ишеямус не справился с яростью и наотмашь ударил Артура по лицу. Цепи жалобно зазвенели, содрав очередной пласт кожи с кистей пленника.
— Всё верно, у меня есть хозяин. Зато я проживу на несколько столетий дольше тебя. Ещё увидимся, Смилодон. Не скучай.
Протектор Шаал-Рю резко вышел из склепа, и Артур перевёл дыхание. В углу комнаты раздался шорох. Затем последовал робкий вопрос:
— Это правда? Ты на самом деле Губитель?
Артур попытался изобразить улыбку, но вышла какая-то болезненная гримаса.
— Возможно, так оно и есть. Хотя, никто толком не разъяснил мне, что это значит. Но вернемся к тебе. Правильно ли я понял жреца, ты и есть тот самый профессор? Альфред Зойге, если не ошибаюсь?
Человек на полу изумлённо замер.
— Откуда ты знаешь? Лариони не называл моё имя.
— Не так уж сложно было догадаться. Я всего неделю в Белом Крондоре, но уже весьма наслышан о тебе. Заочно ты мне противен, но Дункан отзывался о тебе весьма положительно, поэтому я не стану судить тебя раньше, чем услышу твой рассказ.
Это прозвучало достаточно угрожающе, учитывая личность того, кто произнёс эти слова.
— Дункан Каролан? Менестрель? Вы с ним друзья?
— Что-то вроде того.
— И что он говорил обо мне?
— Пытался оправдать твои действия, — в голосе Артура прозвучало обвинение. — Якобы, всё, что ты совершил, было сделано во имя дочери. Она умирала, и ты пытался спасти её.