Тот даже глазом не повёл, надменно отвернувшись к картине, украшающей стену.
— Выговорился? — сухо спросил Зерат. — Парнишка нынче стал воином. Более того, сумел заслужить дружбу и уважение старшего сына казула Красных Быков. Это весьма странная история. Дитрих поведал, что принц отказался проходить посвящение в кази, пока Расмуса также не удостоят этой чести. Представляешь, он потребовал у своего отца, славящегося жестокостью и вспышками гнева, чтобы нашего брата увенчали «короной Смилодона». Вот так-то, из раба в принцы, как вам?
Осирис почему-то рассмеялся. Видя недоумение братьев, он пояснил:
— А я когда-то говорил, что он ещё сможет нас удивить. Рыжий и наглый, как эти бестии, он больше Хотху, чем они сами.
Зерат кивнул.
— Я помню твои слова. Что касается твоего замечания, что он похож на них, то это объясняется весьма просто. Он и есть Хотху. Не забывай, кто его отец?
— Кантар Бремарский. И что с того?
— Бремарцы были одним из кланов Долины Костей. А затем после междоусобной войны бежали на север, где только что возникла Аркания.
Осирис ударил себя по лбу.
— Точно, я что-то слышал об этом. Хорошо, и в чём же проблема?
— Проблема в том, что эта ситуация не по нраву многих людям в племени. Казул слишком любит своего сына, поэтому не может ему просто отказать, но и идти на поводу — значит потерять лицо. Вот почему он, наверняка с помощью своих жрецов, нашел ответ в Талиане[1]. Низкорождённый может стать кази только совершив подвиг, достойный героев. А что может быть героичнее, чем выкрасть доспехи из мифических Гробниц Единого Дрона?
— Единый Дрон? — переспросил Гарута. — Это что? Какой-нибудь варварский божок?
— Не говори ерунды, ученик. Чему тебя только учили в обоих академиях? Единый Дрон — так называют совет племён, состоящий из семерых лучших воинов — по одному от каждого великого клана[2].
— Расскажи подробнее, — попросил Гарута. — Мне стыдно, но я действительно мало интересовался историей диких народов.
— Диких? — рассмеялся Осирис. — Да ты в курсе, малой, что эти дикие народы почти разгромили ваши желтые королевства, и твоих единоверцев в Культ Терфиады?
— Не причисляй меня к отребью из Золотого Эрегиона, — яростно воскликнул Гарута, впервые явив вспышку гнева, отчего Осирис осёкся. — Я лишь на четверть из них, по крови деда. Но всё, что есть во мне настоящего, дано мне родными с островов Лавалита[3].
Зерат будто не заметил перепалку.
— Итак, в прошлом Единый Дрон был воплощением силы Рыжей Кости. Он был тем звеном, что связывал кланы Хотху между собой, не давая личным амбициям казулоров и суевериям, постоянно рождающимся в обществе, разорвать единый народ на части. Так было до тех пор, пока не появился тот, кого сами Хотху назвали Покорителем Небесного Пути. Он бросил вызов совету, во главе которого стоял самый свирепый воин — Фаргал Сумрачный, он же Пустынный Волк. И когда Смилодон победил их в Священной Роще, что считалось невозможным для любого смертного, они все преклонили перед ним колени.
— Интересно, что в этом необычного? — задумчиво спросил альбинос. — Разве так уж феноменально, когда один воин справляется с семеркой других?
— Ты не совсем понимаешь, — ответил Зерат. — По отдельности, или даже вдвоём-втроём, они действительно не соперники любому из нас, денатосов. Но Дрон — это нечто большее. Его сила кроется в объединении, при котором они обретают ужасающие возможности, превосходящие силу Божественных Тварей. В чистом виде она может смести целые города, что и было несколько раз продемонстрировано во время великой войны с Золотым Эрегионом. Даже сильнейшие маги — иерархи и архонты Шаал-Дуран — озабочены тем, чтобы умаслить варваров и не позволить им снова выйти на тропу войны. Впрочем, те и не стремятся к этому. Единственная цель Дрона — защита кланов от внешнего мира и от тех опасностей, которые периодически норовят вырваться из Ндахо. Внутренняя политика кланов, в основе которой лежит вражда друг с другом, почти не волнует совет. Вот почему все так удивились, когда они вышли из своей долины и напали на соседей.