Глава 37
Эндшпиль
После побега из Клоаки Лариони при помощи Аринасия добрался до храма Зловещей Пятёрки, где ему оказали первую помощь. Раны на теле архиепископа и самая опасная из них — на шее — были тщательно обработаны, что стоило доктору множества седых волос и потрепанных нервов. Его Святейшество отказывался сидеть спокойно, постоянно изрыгая слова ярости и поторапливая лекаря. В тот момент он мечтал только об одном — собственными руками придушить мерзавца, виновного в нападении на Шаал-Рю. Кто за этим стоял? О, архиепископ нисколько не сомневался в личности заговорщика.
Прошло не более часа, когда церковная карета проехала по мосту Горгулий, доставив Его Святейшество во дворец. Не обращая внимание на гвардейцев, вытянувшихся по струнке, он пересёк Зал Славы, держа путь к спальне императора, расположенной по соседству с его же кабинетом. В последний момент дорогу жрецу заступил капитан Золотых Мечников.
— В чём дело, солдат? — разъярённо воскликнул Лариони. — Доложи обо мне. Срочно.
— В этом нет нужды, Ваше Святейшество. За вами уже отправили гонца, но вы, похоже, узнали о собрании раньше, чем посланник добрался до вас.
— Какое, к Ситасу, собрание? — рявкнул ничего не понимающий архиепископ. — Ночь на дворе.
— Я не уверен, но, кажется, это как-то связано с предательством одного из влиятельных семейств Цирануса. Пожалуйста, проследуйте в кабинет императора Велантиса. Все, кроме вас, уже собрались.
Архиепископ удивлённо выпрямился, после чего, не сказав ни слова, поспешил в указанную комнату.
— Ты быстро, Святейшество, — проскрежетал император, когда жрец вошел в кабинет, разом приковав к себе внимание собравшихся. Здесь присутствовали лорд Глум, ненавистный ди Ги и Максимилиан Катарский, по какой-то непонятной архиепископу причине оказавшийся вдалеке от Триполья[1], окружающего Агни — столицу трёх держав.
— Что происходит? Почему здесь находится главнокомандующий Второй армией? Разве он не должен был личным присутствием поддержать Первую армию, пока мы ожидаем подписания документов от герцога Дувона? Неужели пресловутая конница вождя Крамера столь слаба, а стены Агни столь низки, что Фалтус Лим справится в одиночку?
В голосе жреца прозвучал сарказм.
— Прекрати, Мухтар, — прервал его император. — Всё гораздо хуже, чем ты думаешь. Глум, повтори, пожалуйста, всё сначала, для нашего друга.
Герцог Глум — человек весьма отвратительной крысиной наружности, с лицом изрытым следами давно залеченной лепры — мрачно кивнул.
— Благодаря своевременному сигналу главнокомандующего мои агенты этой ночью заключили под стражу изменника, строящего козни против Цирануса и лично против Его Императорского Величества. Этим изменником оказался герцог Катарии, шейх Алонсо.
Лариони на мгновение замер, а потом плюхнулся в кресло, внезапно потеряв остатки сил.
— Ваш брат, генерал? Кажется, я немного не в форме. С трудом соображаю…
Максимилиан кивнул, не совладав с лицевыми мышцами. Кажется, он был весьма расстроен. Лорд Глум продолжил:
— Два дня назад главнокомандующий связался со мной, чтобы предупредить о готовящемся заговоре. Он просил только об одном — считать своего брата единственной паршивой овцой, и ни в чем не винить род катариев. Несколько часов назад я лично возглавил операцию по задержанию врага короны.
Максимилиан, с трудом сдерживая свои эмоции, прервал Глума.
— Позвольте мне, герцог. Не хочу, чтобы у Его Величества сложилось впечатление, что я сожалею о том, что не поддержал брата. Это не так. Я нисколько не сомневаюсь, что род Велантисов по законному праву управляет Циранусом. Мой брат просто сошел с ума от тщеславия, поставив личные интересы выше благополучия семьи, выше интересов нашей великой империи. Вот почему я должен был остановить его, пока преступление не перешло все границы. Однако, в этой истории, кроме моего брата, есть и другие щекотливые моменты, требующие осмысления. Мне известно, что Алонсо спелся с шейхами Огненного Города и Альтаира. Кроме того, их действия координировались извне. И судя по всему, за подстрекательствами к измене стоит… — генерал бросил короткий взгляд на второго советника.
— Ну договаривайте уже, — мягко улыбнулся Финрод.
— Шаал-Дуран.
После слов Максимилиана архиепископ подпрыгнул в кресле, чувствуя, как душа наполняется торжеством.