— И что же, все архонты такие же одарённые, как и ты?
Бъякура улыбнулся.
— Почувствовал зависть? Нет, успокойся, в той шайке только один может составить мне компанию. Остальные сильны, каждый по своему, но ты отлично вписался бы к ним, потеснив многих. И кстати, во времена, когда я был архонтом, не раз в их речах звучало сожаление по этому поводу. Мои бывшие товарищи искренне переживали, что не сумели направить твой потенциал в нужное русло. Случись так, ты уже давно находился бы среди них.
— Но это не произошло, — сухим голосом ответил Зерат. — Потому что кое-кто наставил меня на путь, ведущий к сопротивлению. Мне всегда хотелось узнать, зачем тебе это было надо. И когда слухи о твоём предательстве всколыхнули магическое братство, мой интерес стал сильнее.
— Понимаю тебя. Никто не знает, что движет людьми, что заставляет их становиться предателями своей веры или убеждений. К сожалению, любой мой ответ ничего не объяснит тебе. Да, я стал предателем, посмотрев на тебя и твои успехи. Это было забавное приключение, которое стоило того.
— Что? Ты хочешь сказать, что единственной причиной раскола гильдии и появления Сафи-Дуран-Урэ было обычное ребячество?
Бъякура с неизменной улыбкой на лице подтвердил догадку Зерата:
— Ты прав. Можно и так сказать. Мне надоело строить из себя сурового дядьку, решающего судьбы мира. Они все в Архоникуме такие безнадёжные тупицы, что даже наши редкие встречи вызывали у меня приступ зубной боли. Какой смысл могущества, если оно делает тебя кем-то вроде них? Вот почему, я предпочел стать «предателем», хотя, честно говоря, я не согласен с этим ярлыком.
— Почему же? Ты ведь не только оставил Архоникум, но и увёл из него лучших адептов.
— Погоди, у каждого из нас должна быть свобода воли. Когда человек искренне решает следовать за кем-то, кто я такой, чтобы мешать ему? Клан Тёмных Змей это совсем иная форма человеческой организации, нежели все, когда-либо существовавшие в Голубом Рубиконе. Нас не очень много, но мы сильны, потому что нашей целью является не просто власть, но желание стать лучше, увидеть смысл происходящего. Это то, чего никогда не поймут архонты, потому что они зациклены на другом. Но не ты, ведь тебя всегда привлекала другая сторона власти, не имеющая ничего общего с раболепием и сервильностью, отражённой в глазах дураков. В этом мы с тобой сходимся, вот почему я хочу предложить тебе и твоим братьям, разумеется, защиту своего клана. Подумай о моём предложении, ведь теперь, когда архонты узнали о том, что ты жив, они возобновят попытки уничтожить тебя.
Зерат громко заливисто рассмеялся.
— Какое необычное предложение. Мне не нужна твоя защита, Бъякура. И почему ты уверен, что Тёмные знаю обо мне? Кажется, я ничем не выдал себя.
— Ты так уверен в этом? А кто предстал во всей красе на Совете Четырёх Домов? Кто бросался громкими фразами перед магами Ложи?
— Что ты хочешь сказать? — изумленно выдохнул Безликий. — Один из этих старцев — член Архоникума?
— Вот видишь, наконец, ты начал прозревать.
— Кто же он? Скажи мне?
Араши покачал головой.
— Я не стану отвечать на твои вопросы. Не в моих интересах выдавать все тайны тому, кто отказывается от защиты моего клана.
— Не в твоих интересах? — закричал Зерат, выходя из себя. — А что в твоих интересах? Зачем, в таком случае, ты предупредил меня об опасности? Какова твоя цель?
— Разве это не очевидно? — лениво произнёс Бъякура. — Ты всё ещё мой эксперимент. И я не хочу, чтобы твоя неосведомленность стала причиной его бесславного завершения.
— Твоя надменность бесит меня, — прорычал Шуастра, сжимая кулаки. — Какой, к Ситасу, эксперимент. Я потомок Титанов, который едва не разрушил Шаал-Дуран. Я тот, кто взрастил Губителя, чтобы бросить вызов целому миру. И ты всё ещё смеешь утверждать, что я твой эксперимент?
— Ну конечно, — Араши блеснул белизной зубов. — В прошлом ты действовал превосходно. Возненавидев альма-матер, ты начал методично уничтожать Тёмных. Однажды даже удивил меня, когда спелся с этой шлюхой из империи Ямата. Я видел, как архонты скрипели от злости зубами, но ничего не могли поделать. Я же испытывал от происходящего непередаваемое удовольствие. Давно было пора встряхнуть этих зануд, уверовавших в своё могущество. Они покрылись плесенью заскорузлых взглядов, и я хотел, чтобы они почувствовали страх.