Кажется, Галактион Модестович Патрикеев развеселился.
— Вы мне определённо нравитесь, — сообщил он. — Но как-то это всё для меня, знаете… мелковато… Гробницы, сокровища…
Тоха вскочил.
— Мелковато?! — оскорблённо вскричал он. — Спасение мира для вас — мелковато?!
Услышав о спасении мира, Галактион Модестович откинулся в кресле и с любопытством оглядел просителя. Как бы увидев впервые.
— Поясните.
Тоха взялся за пересохшее горло, но словá не давались. Патрикеев кликнул горничную, и та принесла минералки.
— Итак…
Тоха залпом осушил стакан, прокашлялся и начал:
— Вы ведь знаете, почему началось гитлеровское вторжение…
— И почему же?
— Потому что вскрыли усыпальницу Тамерлана, — сипло известил Тоха. — И вырвался дух войны…
— Та-ак… А вы, стало быть…
— Да, Галактион Модестович, да! Если мы с вами раскопаем прах Ануиха, самого миролюбивого из остготов, возможно, удастся избежать Третьей Мировой…
— А как вы об этом проведали?
— Древнее поверье. Есть в городе Крыже несколько долгожителей… Вот от них… услышал…
Как ни странно, вместо того, чтобы выставить авантюриста за порог, задумался Патрикеев. Затея представлялась ему более чем сомнительной, однако подкупал масштаб. Предотвратить ядерный апокалипсис… Да, это уже не мелочи, это задача вполне достойная потомка Гедеминовичей.
Закат сгорел в пепел. Серый вечер упал на старинный город Крыж. Два друга, два бывших сокамерника беседовали в гостиничном номере, и речь их, следует отметить, звучала вполне прилично: никакой грубости, никаких лагерных словечек. Каждый старался подчеркнуть, что с досадным прошлым покончено. Один — без пяти минут колдун, другой — без пяти минут археолог.
— Значит, не веришь? — с горечью вопрошал Тоха.
— Какая разница? — лениво отвечал ему Глеб. — Главное, чтоб спонсор твой тебе верил.
— Да верить-то он верит…
— Тогда в чём проблема?
— В том, что ошибся я, Глеб! Нет тут никакого захоронения.
— Откуда знаешь? Вы ж ничего ещё не раскапывали.
— А аппаратура на что? Прощупали, просветили… Нету.
— Так вот зачем ты меня сюда выдернул! — засмеялся Глеб. — Наука не помогла — зови колдуна?
— Ну да… — уныло признался Тоха. Хлебнул коньячку, помолчал. — Слушай, а почему ты на джипе приехал?
— Да опоздал на автобус, попутку поймал… Короче, так: выйдем завтра на площадь, займусь лозоходством — и точно тебе скажу, есть там что-нибудь внизу или нет.
За окном было шумно. На Мавзолейной площади явно происходило что-то наподобие деревенских гуляний. Слышались песни, смех, временами взрывалась петарда.
Город Крыж слыл в Сусловской области редкостным захолустьем, однако жители его подобной точки зрения не разделяли, всерьёз гордясь своей славной полуторатысячелетней историей. Были патриотичны и вспыльчивы. Поэтому приезжим стоило воздерживаться от резких высказываний — могли побить.
К появлению археологической экспедиции крыжане в большинстве своём отнеслись неодобрительно. Хмуро наблюдали, как пришельцы устанавливают посреди мостовой приборы на треногах, качали головами.
— Вы тут, смотрите, нашего Ануиха не потревожьте…
Словом, попробуй Тоха и его команда снять хотя бы квадратный метр брусчатки, этой брусчаткой их бы и прикончили.
Впрочем попадались и доброжелательные горожане: приносили завёрнутые в тряпицу кусочки мрамора (дескать, обломки мавзолея) и таинственным шёпотом предлагали приобрести.
Народное гулянье продлилось до двух часов ночи. Так что правильно решили Тоха с Глебом отложить лозоходство до завтрашнего утра.
«На Красной площади земля всего круглей», — сказал классик и ошибся. На центральной площади города Крыж она ещё круглее. Настолько круглее, что из-за мощёного горба не видать противоположной стороны.
— Ну ладно, — промолвил Глеб Портнягин, извлекая из дорожной сумки проволочную рамку на верёвочке. — Допустим, обнаружу я сейчас эту усыпальницу. А толку? Копать-то всё равно не дадут.
Маленький Тоха страдальчески сморщил личико и с досадой почесал коротко стриженный затылок.
— Н-ну… — выдавил он. — Можно с муниципалитетом договориться…
— Ага! — Портнягин всхохотнул. — С муниципалитетом! А с местной гопотой тоже договоришься? Нагрянут с битами…
— Мэра подмазать… — от большой безнадёги предположил Тоха. — Охрану обеспечит…
— Во-во! Ещё и революцию тут устрой…
С этим словами Глеб взошёл на выложенный брусчаткой бугор и, отнеся рамку подальше, стал пристально вникать в её ленивые обороты и полуобороты. Большой, как памятник.