– Во дела, – после протянул Ванька. – Ты голодная?
Я кивнула.
– Тебе как раз нефилим приготовила поесть, – почему-то ехидно ответил Ванька, кивая в сторону кухни.
Белобрысая голова Лерии тут же скрылась внутри. Я прошла внутрь. Пол был устлан тонким слоем муки, сверху которой прослеживались следы кошачьих лап и босых ног. На плите стоял противень с какими-то коричневатыми кругляшиками, посыпанными сахарной пудрой. В раковине возвышалась гора посуды. Идеальный холостятский порядок Дэма разрушила одна нефилимка, просто пытаясь что-то приготовить. Как это все оттирать…
– Вкусно хоть получилось? – спросила я.
– Нет, – категорично ответил Ванька, вошедший следом.
– Это не моя вина! – Лерия надула губки, – кто знал, что когда печенье будет пропекаться, войдет эта ваша ведьма! Я все пятки отморозила, пока в подъезде стояла! А ты мог бы и выключить духовку.
– Ты хочешь сказать, что если бы я вовремя выключил духовку, то печенье было бы не таким пересоленным? Да и майонез, знаешь ли, в десерт у нас не принято добавлять. Поверх сгущенки.
Лерия обиженно насупилась, присаживаясь на табурет и выжидающе посматривая на меня. Тяжело вздохнув, я взяла одну печеньку, самую маленькую, с противня. Откусив, я поняла, что в принципе, есть можно. Если не притрагивался к еде несколько недель. И не можешь даже кору с деревьев погрызть или землю.
– Нуу… – выдохнула я, откладывая съестное, – готовка - дело наживное.
– А отец?.. – запнувшись, начала Лерия, – он долго в теле того водилы продержался?
– Я рядом была от силы минут пять, наверное. Не подумала, что стоит достать секундомер, – усмехнулась.
– Плохо дело, – пробормотала Лерия.
– Да что ты?! – едко уточнил Ванька.
– Да хватит ее цеплять, – возмутилась я. – Она то в чем виновата?! В том, что родилась не в той семье?!
Ваня пристально уставился на мои руки. Я проследила за его взглядом – с моих пальцев вновь ссыпались крохотные искорки. Приземляясь на пол, они с шипением тухли. В тех местах, где лежали островки муки, появлялись черные пятна.
– И давно это у тебя? – подозрительно спокойно поинтересовался он. Упс, а про внезапно разбушевавшуюся магию я рассказать забыла…
– Относительно недавно, – ответила я, – как раз с приходом Дарсана проявилась.
– Интересно, – протянула Лерия, разглядывая мои руки. – Получается, прошло несколько месяцев с того момента, как ты стала ведьмой?
– Да.
– Интересно, – повторила Лерия, как говорящий китайский болванчик.
– Даа… – вторил ей Ванька.
У меня вновь сложилось такое ощущение, что лишь я одна тут чего-то не понимаю. Пожалуй, это одно из самых раздражающих чувств – когда все вокруг прекрасно знают, о чем ведется беседа, а ты стоишь как полный кретин, и пытаешься сложить два и два, не понимая, причем тут восемь, которой все восторгаются.
– Может, поясните? – недовольно произнесла я.
– Ну, отмечу сразу, магия у тебя не самая сильная, – начала Лерия, – но зато редкая.
– Ведьмы стихийницы, как правило, открывают в себе силу после взаимодействия с элементом их стихии. Была бы ты водницей, то искры пошли бы, когда ты принимала ванную. Ведьмой земли, если бы упала в какую-нибудь расщелину…
– Да-да, это я знаю. Как и то, что потенциал ведьм стихийниц раза в три больше, чем у обычных ведьм. Но чем лично я отличаюсь от этих самых обычных?
– Ну, похоже, ты эмпат, – тихо произнесла Лерия. – Собственно говоря, именно поэтому эмоционально нестабильна в последнее время. Иван рассказывал…
– Ах, Иван рассказывал, – раздраженно протянула я. – Не, ну если Иван рассказывал… Быстро же вы спелись.
– Алин, ты чего? – пораженно прошептал Ванька.
Я замерла, прислушиваясь к себе. Внутри бушевали эмоций, терзали мое сознание, подвывали раненными зверями. Это мучило меня, выливаясь в раздражение. Да, именно это я испытывала в последнее время. Но списывала лишь на то, что мой организм перестраивается, меняется. А теперь вдруг узнается, что я какой-то странный эмпат… И что это за зверь такой?
– Простите, – выдохнула я. – Я и правда сама не своя. И об эмпатах я ничего не знаю. То есть догадываюсь, что это как-то связано с пониманием чужих эмоций, сопереживанием и далее по списку, но как это связано с моей силой – не улавливаю.
– Тут тебе Альвина лучше объяснит, наверное, – пробормотал Ванька. – Но зато теперь все встает на свои места. И твои срывы, и скачки настроения.
– И что, мне теперь всегда истеричкой ходить? – подозрительно спокойно поинтересовалась я.
– Ну-у, – протянул Ванька, – скорее всего с этим можно как-то бороться. Просто считай, что ты как неокрепшее яичко.