Я никогда не приходила к родителям за советами только потому, что они сами отвешивали их тоннами. Советовали, советовали и советовали даже в те редкие минуты, когда могли уделить мне время. Словно наслаждались своим опытом, и получали несметное удовольствие не от того, что они могут им поделиться, а благодаря возможности насадить его в чужую голову. Пора бы сказать “хватит”.
Я безумно любила своих маму и папу. И буду любить всегда. Но есть моя жизнь, мой опыт и мои ошибки. А есть их взгляды, их позиция и их видение моего будущего. Вот только видение их, а будущее мое.
Безумно хотелось, чтобы меня ценили такой, какая я есть. А если у кого-то не получается, то это не мой выбор и не моя дорога.
– Если потребуется, возьмем силой… – произнес отец одновременно с маминым «нет».
– Алина, пойми, мы хотим как лучше, – отец шагнул навстречу. Я, наоборот, отодвинулась. Папу я начала опасаться.
– Спасибо, я сама разберусь, как мне лучше, – делая особое ударение на «мне», твердо ответила я.
– Если не мы, то придут другие! – отец почти вскрикнул.
– Я беру на себя ответственность, – Альвина подала голос. – Беру на себя ответственность, что ни один человек не пострадает от магии этой новоявленной.
– Я тоже, – если Альвина говорила резко, с явной неприязнью к отцу и матери, то Дэм со спокойствием огромной глыбы льда. И с такой же уверенностью.
– Но… – отец хотел запротестовать.
– Думать надо было раньше, – едко произнесла хозяйка магазина. – Вы уже не единожды бросали свою дочь. А теперь есть люди, неравнодушные к ее судьбе и способные о ней позаботиться, если возникнет такая необходимость.
– Алина? – теперь голос папы звучал почти умоляюще. Он словно ждал, что я тут же протяну руки, дам заковать их в наручники, а потом послушно последую куда-то там в орден. Вот уж нет.
Последнее я озвучила.
– Я ценю все, что вы мне дали, но теперь… – запнулась, почувствовав неуверенность. Дэм одобряюще сжал мое плечо. – Но теперь… наши дороги, видимо, разошлись. Но если вдруг в вас вдруг проснутся какие-то отеческие чувства, я всегда буду рада с вами увидеться.
– Лучше бы мы не знали, – мама едва ли не застонала. Впервые видела ее такой ошеломленной.
– Не знали о том, что наша дочь может стать… монстром? – в такой грубой роли отца я тоже видела только сегодня.
– Пока не стала, – протянула я почти равнодушно.
– Пойдем отсюда! – резко выдохнул отец, бросив на меня неодобрительный взгляд. – Не видишь, что ли, что над ней уже хорошенько поработали всякие… ведьмы.
Такого же взгляда удостоилась и Альвина. Однако приняла его с философским спокойствием и равнодушием.
– Но… – мама хотела запротестовать, но папа крепко вцепился в ее руку, достал из второго нагрудного кармана вытянутый артефакт. – С другими из ордена пусть сами разбираются. А дочери у нас больше нет… Есть только ведьма, завладевшая ее телом.
Тихий щелчок. Моргнула лампочка. И вместо моих родителей в центре комнаты осталась лишь пустота. Как и в моем сердце. Однако в этот раз я была твердо уверена – такие раны зарастают. Их можно залечить, заполнить чем-то другим, более живым и ярким. Например, временем.
Вместе с моими родителями из комнаты пропало напряжение, и мы втроем синхронно выдохнули.
– Дай им свыкнуться с этой мыслью, для них это настоящий удар, – прошептал Дэм.
– Не надо им ни с чем свыкаться, – безапелляционно ответила Альвина. – Девочка ни в чем не виновата. И уж точно не заслужила волну негатива, которой ее наградили.
– Спасибо вам, – я улыбнулась. – Надеюсь, не разочаровать вас. И не предать доверие.
– Это уж точно, – ведьма устало вздохнула. – Если тебе вдруг захочется снести с карты города пару районов, предупреди заранее. Направимся в лес – деревья проще залечить, чем тысячи людей.
– Обязательно, – надеюсь, она пошутила.
Если пока что у меня не было ни малейшего желания совершать хоть что-то разрушительное, то кто знает, как оно дальше повернется. За последние несколько месяцев я, наконец, поняла, что жизнь до одури динамичная штука. Более того – изменчивая. Ты вроде только свыкся с новым статусом, уверенно встал на ноги на очередной жизненной дороге, как вдруг бац, и ухаб. Ухаб, способный свернуть тебя с колеи на новую дорогу – неизведанную поныне. На ней новые ямы и густые тернии. И едва ты привыкнешь к новому витку жизни, как дорога изменится. Иначе не бывает.