В целом, по его словам, жилось тогда в колонии неплохо — она снабжалась бытовым дефицитом по нормам ЗАТО, зарплаты начислялись с северным коэффициентом, тратить их было особенно некуда, и даже машины можно было купить по льготной очереди, благо бензин понемногу делали свой. Частники получали его лимитировано, по талонам, но сгонять на рыбалку или охоту на своей «Ниве» мог почти каждый желающий. Большая часть переселенцев была добровольцами, переселялись семьями и вскоре переставали ощущать себя «в командировке», врастая в местный быт.
В полночь на 10 февраля 1984 года портал закрылся. Внезапно, без видимых (по крайней мере, с этой стороны) причин. Думали, что случайный технический сбой, ждали восстановления — не дождались. Самой вероятной гипотезой признали войну — внезапный ядерный удар, настолько стремительный, что даже тревогу объявить не успели. Колония окончательно перешла в автономный режим, местная администрация и партячейка сформировали правительство. К сожалению, политика частичного ограничения технологий и дефицит ряда ресурсов через несколько лет стали сказываться. Полное отсутствие электронной промышленности, фармакологических и химических производств, критический дефицит металлов, в первую очередь меди и алюминия. В какой-то момент пришлось конфисковать у населения все алюминиевые изделия, вплоть до кухонной посуды. Бытовая техника постепенно выходила их строя из-за отсутствия элементной базы. Почти лишенные электрической части советские дизельные трактора исправно пахали землю, собственной нефти хватало на обеспечение их соляркой, рембазы производили несложные расходники, стада плодились, картошка росла — голод колонии не грозил. Но технологическая деградация принимала угрожающие масштабы, а главное — медицина осталась практически без лекарств. У запасенных выходил срок годности, новые взять было неоткуда. Начали с нуля — по технологиям начала века создавали примитивные антибиотики, несложные препараты, постепенно выстраивались технологические цепочки, но… В 98-м году (в колонии продолжали традиционное летоисчисление) вспыхнула эпидемия, вызванная неизвестным вирусом. Ее связывали с исследованиями археологов-любителей, нашедших развалины старого города, принадлежавшего исчезнувшей тут цивилизации.
Уровень летальности был небольшой, симптоматика напоминала тяжелый грипп с осложнениями, но болезнь выявила практически полную беспомощность местной медицины. Среди научного персонала колонии не было вирусологов и специалистов по исследовательской фармакологии, только врачи общей практики. Если до этого работы археологов поощрялись в надежде обнаружить пригодные для вторичной переработки ресурсы — в первую очередь металл, — то после эпидемии исследования руин запретили. Не помогло. Через пару лет пришла новая болезнь, от которой умирало уже десять процентов заболевших. От третьей эпидемии спасли только жесткие карантинные мероприятия, но умерло уже более половины зараженных. Причины возникновения смертельных поветрий оставались загадкой — все выходы за пределы освоенных территорий были запрещены, откуда же брались все новые и новые вирусы в замкнутой колонии? Четвертая эпидемия стала бы последней — смертность от нового вируса превысила 80 процентов, а высокая вирулентность и длительный инкубационный период сделали карантинные мероприятия бессмысленными.
— Комитетчики уже тогда заподозрили неладное, — с горечью сказал старик. — В природе таких вирусов не встречается, они моментально уничтожили бы собственную кормовую базу. Зато они идеально подпадают под технические задания для разработки боевых штаммов бактериологического оружия.
И тут появились они — «партнеры». Пришедшие через реперный камень давно неработающего портала люди оказались прекрасно вооруженными, великолепно подготовленными, а главное — имеющими широкий ассортимент лекарств поразительной эффективности. Колония была спасена, но через некоторое время перешла под фактический контроль спасителей. Они-то и объяснили, что против колонистов велась биологическая война, которую вела некая «псевдокоммуна», их коварный антагонист. Себя они называли «Русской Коммуной» и «коммунарами», и были готовы принять под свои знамена растерянных колонистов. Пришельцев было немного, несколько сот человек. Они представляли собой сплоченный и очень хорошо обученный военный отряд — с техникой и оружием, но без средств производства и специалистов мирного времени. Почти все они были мужчинами, а немногочисленные женщины ничуть не уступали в военной подготовке. Где находится их родина и мирная часть населения — колонисты не знают до сих пор.